Ничего не понимая, Райли уставился на покрывало, которое Кармен накинула себе на плечи.

— То, что нужно? — слегка удивился он. — И для чего же?

— Чтобы нас не узнали, — ответила она, закутываясь в покрывало до самых глаз. — Для чего же ещё?

— Ты что же, хочешь сказать... — выпалил Алекс, сообразив, в чем дело. — Ты же не думаешь что я... что я... это надену?

Кармен торжествующе улыбнулась, явно довольная замешательством капитана.

— Не будь дураком, — ехидно ответила она. — Я уверена, ты в ней будешь настоящей красавицей.

38  

Под теплым полуденным декабрьским солнышком по мощеным улочкам танжерской медины шли бок о бок две довольно странного вида фигуры, шаркая по мостовой подошвами тапочек.

На первый взгляд, они не привлекали особого внимания. Закутанные с ног до головы в безупречно-белые покрывала с узкими прорезями для глаз, типичные для женщин этого региона, они мало чем отличались от множества других прохожих, одетых точно так же, и никто, казалось, их не замечал. Но если бы кто-нибудь вдруг обратил на них внимание, он бы неизбежно подметил странную особенностью этих двух якобы марокканок. Одна из них была изящной и стройной, а другая, хоть и значительно выше ростом, сутулилась, как старуха, опираясь на клюку. У каждой на спине висел небольшой мешок из рафии, и обе передвигались мелкими, но торопливыми шагами, словно опаздывали на свидание.

И, конечно, больше всего подозрений вызывал низкий мужской голос, которым одна женщина наставляла другую:

— И помни: никому ни слова об этом, — прошептал этот голос из-под покрывала, скрывавшего лицо странной женщины. — Никому и никогда.

— Ладно, идем, — ответила ее спутница обычным женским голосом. — Но не станешь же ты отрицать, что это наилучший выход. Под этими одеяниями нас никто не видит, и никому даже в голову не придёт, что ты — вовсе даже не бедная старушка. Чего тебе ещё не хватает?

— Сказать по правде, — пожаловался он, — мне не хватает таблетки обезболивающего.

Глаза Кармен с сочувствием посмотрели на Райли; ей впервые подумалось, как, наверное, болят его помятые рёбра, порезы и раны.

— Потерпи, — мягко сказала она, взяв его за руку. — Когда доберёмся до автобусной остановки, сможешь отдохнуть. Уже немного осталось.

— Сначала нам нужно наведаться в одно место, — сказал Алекс.

— То есть как? — недоверчиво спросила она, резко останавливаясь и повышая голос, что было весьма нежелательно. — В какое такое место? Я думала, мы собираемся сесть на автобус, чтобы выбраться из Танжера.

— Именно это мы и сделаем, — ответил он, понизив голос. — Но сначала немного прогуляемся. Без этого — никак.

— Прогуляемся? — в недоумении переспросила Кармен. — И куда же? Зачем?

— На бульвар Пастера. Я должен навестить одного старого друга.

— Друга? — снова перебила она в полной растерянности. — Ты думаешь, сейчас подходящее время для светских визитов?

Райли искоса взглянул на нее и наклонился к самому ее уху.

— Я понимаю, что для тебя это нелегко, но тебе все же придется поверить мне и делать то, что я скажу, потому что от этого зависит наша жизнь. — И, склонившись еще ниже, добавил совсем тихо: — И, ради всего святого, не повышай голос, если не хочешь, чтобы тебя разоблачили.

Спустя несколько минут они уже стояли перед четырехэтажным зданием новой постройки в европейском стиле. Рядом с открытой железной дверью помещалась бронзовая табличка, оповещавшая на пяти языках, что здесь находится контора адвоката, который специализируется на международном праве, а ниже, крупными заглавными буквами, было написано его имя.

Лишь благодаря сладкому голосу Кармен и соблазнительному трепетанию ее ресниц им удалось убедить швейцара пропустить ее и ее сгорбленную старушку-мать в контору адвоката. Поднявшись по бесконечным лестничным пролетам, они оказались перед дверью конторы и позвонили в дверной колокольчик.

Дверь открыла высокая белокурая секретарша с надменной осанкой и холодным взглядом; при виде двух скромно одетых марокканок она издала невольный возглас возмущенного изумления, как если бы вместо них обнаружила у себя на пороге двух оседланных верблюдов.

— Что вам угодно? — равнодушно спросила она с сильным скандинавским акцентом, стараясь держаться как можно надменнее с этими двумя незнакомками.

— Нам нужно видеть сеньора Эль-Фасси, — ответила Кармен, изо всех сил изображая арабский выговор, которого на самом деле у неё не было и в помине.

— Вам назначено?

— Нет. Но наше дело не терпит отлагательств.

— Весьма сожалею, — ответила секретарша с чувством глубокого удовлетворения, — но без предварительной записи вас не могут принять.

Кармен вопросительно взглянула на Алекса; тот едва заметно кивнул.