Когда Пирожкову рассказали, что команды «Василия», «Звениги» и других не дали колчаковцам погубить свои суда и, рискуя жизнью, увели их в верховья Камы, его охватила большая радость.

— Молодцы! Настоящие водники!..

Якова Михайловича не спрашивали, что он будет делать, став слепым. Сам всем говорил:

— Сидеть дома не буду. Пока живу, с Камой не расстанусь! Тридцать лет, до самой смерти, он не отступал от своего слова.

Род Пирожковых крепок

Каждый день можно было видеть в Орле, как Яков Михайлович Пирожков, в темных очках и с клюшкой в руках, шагает к пристани. Там он встречал пароходы. По гудку узнавал, какое судно. Не видя ничего и никого, он точно знал, кто работает на том или ином пароходе, безошибочно называл судоводителей по имени и отчеству, всех расспрашивал, во все вникал, давал советы.

Узнав о каком-нибудь непорядке в работе флота, Яков Михайлович не оставлял его без внимания. Если требовалось, он звонил руководящим работникам пароходства или же выезжал в Пермь, доказывал, настаивал и добивался устранения недостатков.

Как-то знакомые лоцманы рассказали ему, что на Костоватовской гряде появились отмели, которые мешают проводить плоты через этот участок. Однако путейцы не торопились разработать перекат. Яков Михайлович, как судоводитель, близко принял к сердцу слова лоцманов. Уточнив все сведения, он немедленно отправился на селектор, вызвал путейцев и передал им жалобу лоцманов. Досталось тогда нерадивым работникам. Через несколько дней на перекате были проведены необходимые работы.

Глубоко уважали камские водники Якова Михайловича Пирожкова. С годами установилась добрая традиция: все пароходы, которые следовали мимо Орла, давали приветственные гудки в честь героя-капитана.

В 1933 году буксирному пароходу «Алатырь», на котором Яков Михайлович когда-то плавал, было присвоено имя капитана Пирожкова.

Пирожкова всегда до глубины души радовали вести о тех грандиозных преобразованиях, которые совершались в стране в годы пятилеток.

Километрах в десяти от Орла, вверх по Каме, где теперь раскинулся город Березники, издавна прозябали небольшие населенные пункты: Дедюхино, Ленва, Чуртан и другие. Якову Михайловичу не раз приходилось бывать в них. В 1929 году здесь начали сооружать крупный химический комбинат. Появились многоэтажные жилые дома, а вместе с ними — хлебозавод, фабрика-кухня, больница, Дворец культуры. Все старые поселки в 1932 году были объединены в один город, который назвали Березники. Якову Михайловичу все время передавали подробности о развитии нового города, и ему ясно представлялись прямые улицы, большие каменные дома, электрические огни…

— Подумать только, какие чудесные дела творятся! — говорил он с восторгом.

Эти же слова он не один раз повторил, когда встретился со строителями Березников в доме отдыха Огурдино. В этом живописном прикамском уголке, славящемся своими сосновыми рощами, раньше находились дачи усольских купцов. После установления Советской власти дачи были превращены в дома отдыха для трудящихся.

Интересной была эта встреча. Строители попросили Пирожкова рассказать про гражданскую войну на Каме. С большим воодушевлением поведал он о героизме водников, защищавших вместе с частями Красной Армии Прикамье. Но про себя умолчал: только вскользь упомянул, что его ранило во время обстрела парохода «Товарищ».

Заканчивая беседу, он тогда сказал строителям:

— Как видите, товарищи, не напрасно пролили свою кровь. Жить при Советской власти — большое счастье. Это нужно всегда помнить.

Большой интерес вызывали у Якова Михайловича новые суда, которые прибывали на Каму. В 1934 году поступила первая пятерка новых пароходов: «Пятилетка», «Серп», «Красное Сормово», «Молот», «Камгэс» постройки Сормовского завода. Яков Михайлович подробно расспрашивал всех о конструкции этих пароходов.

Следом за «сормовичами» на Каму прибыли большие пассажирские теплоходы «Анри Барбюс», «Александр Невский». Они являлись тогда совершенством советской судостроительной техники. Все на них было электрифицировано, вплоть до управления движением судна.

Диковинкой были раньше на буксирном флоте и паровые штурвалы, служащие для перекладки руля, — они имелись только на единичных судах пароходных фирм. Начиная же с тридцатых годов в Камском пароходстве паровыми штурвалами стали оснащать все буксирные суда. Прослышав о новинке, Яков Михайлович решил сам проверить, как работает паровое рулевое устройство. Попросил провести его на пароход, нащупал штурвал, легко коснулся рукоятки колеса, и оно послушно повернулось.

Новая техника облегчала труд судовых команд, повышала производительность флота.