Читаем Капище (Чечня-1996) полностью

Шея, казалось, не превышала толщины шариковой ручки. Андрей сидел и смотрел на меня. "О, эти печальные огромные еврейские глаза!" - в голове всплыла идиотская фраза, вычитанная где-то когда-то.

Вся наша жизнь была где-то и когда-то. Мы сидели и молчали. Теперь осталось лишь выбраться. Но когда я увидел Андрея, понял, что наша задача усложняется. Сейчас Рабинович не в состоянии быстро перемещаться, доведен до крайней степени истощения. Да и моя физиономия есть в розыске, пока оперативном, но долго ли объявить, что я подозреваюсь в растлении малолетних, попытке подрыва Мавзолея или краже золота партии, мало ли в чем меня можно обвинить, но то, что я подозреваюсь в связях с иностранной разведкой - факт. Теперь я, глядя в эти печальные глаза, осознал, в какие большие фекалии я наступил. Влип, очкарик! Хотя и не ношу очков, но уж больно фраза подходила к моей ситуации.

Я хотел есть, открыл холодильник, спасибо Черепанову, холодильник был набит едой. Достал купленную колбаску, вяленое мясо. Накрыл стол. В холодильнике я обнаружил литровую бутылочку домашнего вина. Здорово! Теперь надо уточнить, как Андрей стал шпионом. И вообще, за каким бесом его понесло в бандитскую республику Чечня. И что он стал за человек? С годами только коньяк становится лучше, чего не скажешь про людей.

Налил вина, протянул Андрею полстакана.

- За освобождение, Андрей!

- Спасибо, Алексей, спасибо! - слова его звучали настолько искренне, что сердце щемило. - Я никогда этого не забуду.

- Да ладно, - я был смущен, - давай выпьем! За встречу!

- Выпили.

- Как тебя звать-то сейчас? Тут ты был Андреем, а там стал Ави?

- Зови как удобнее.

- А фамилия? Был Рабинович, а стал Коэн.

- Леха, а тебе не все равно, кто я? Или ты стал антисемитом?

- Я-то нет. А вот ты, Андрюха, похоже, стал настоящим евреем. Вопросом на вопрос отвечаешь.

- Извини. Все время забываю, что среди своих. Извини. Привычка. Плен на пользу не идет. Как сказал Варлаам Шалам: "Тюрьма дает только негативный опыт". Наливай.

- О! Это по-нашему. Поехали.

- За встречу. Когда бы еще свиделись бы?

- Это точно. Жизнь чертовски сложная штука. Цепь закономерных случайностей.

- Может, это и есть судьба?

- Кто знает, Андрей, кто знает. Я вот, например, многого не знаю последнее время... Ладно, все потом, сейчас давай выпьем.

Выпили. Закусили.

- Закусывай, Андрей, закусывай. Только не торопись!

Андрей ел жадно и много, казалось, что он не может насытится. Страшно все это, очень страшно.

- Поаккуратнее, Андрей! Я не доктор, но кажется, что так много есть опасно. Мне не жалко - ешь, но может, ты сделаешь перерыв. Пойми, что промывание желудка придется делать мне. К доктору мы не сможем обратиться, а все это может закончится фатально. И все труды - коту под хвост. Тебе это надо? - этот монолог я произнес под молчаливое чавканье Андрея. - Как здоровье-то?

- Гораздо лучше. Гораздо. Думал, что сдохну в этой вонючей яме. Спасибо тебе, Алексей, спасибо.

- Хватит благодарить, а то ты меня в краску вгоняешь, - я потрогал щеки.

То ли от выпитого, то ли от смущения, но они горели.

Посмотрел на Андрея, у него глаза осоловели. Понятно, устал человек. На меня столько свалилось, а на него еще больше.

- Давай, Андрей, выпьем еще по одной, и ложись спать. Тебе сейчас надо много спать. У меня к тебе много вопросов, но ты сейчас не в форме, доходяга. Завтра схожу за витаминами. Купим курочку, бульон сварим, поправишься. Потом, когда оклемаешься, шухер вокруг нас уляжется, потихоньку выберемся в столицу или еще куда, и поедешь в свою землю обетованную. И не будет там чеченцев, - я вздохнул.

- Там своих террористов хватает. И неизвестно, Алексей, что лучше, когда вот такая мятежная республика, но тут более-менее все понятно, или там - все скрыто, но люди гибнут почти ежедневно.

- Чего ты хочешь, Андрей, - я разливал вино, - это же Восток. А Восток - дело тонкое. Рахат-лукум с ядом. И сладко и смертельно, кофе с бриллиантовой пылью. Да хрен с ними, с этими гадами. Большая половина сделана, ты на свободе. Я, правда, потерял миллион долларов, но ради тебя не жалко.

- Как выглядит миллион долларов?

- Сладко, Андрей, сладко. Эх, миллион, миллион! - я с сожалением махнул рукой. - Тут можно сделать старый армейский финт.

- Какой?

- Поднять правую руку вверх, сказать: "Да, и хрен с ним!" и резко опустить руку вниз.

- Не жалей денег, Алексей.

- Я и не жалею. Если бы пожалел, то ты бы и не сидел здесь, а твои пальцы рассылали по всяким посольствам и гуманитарным организациям.

- Это точно. Спасибо.

- Что ты как попугай заладил. Спасибо, спасибо. Пожалуйста. Ты бы сделал точно так же для меня. Давай выпьем, - я опрокинул свою порцию спиртного в рот.

- Не знаю, не знаю, - Андрей задумчиво смотрел в стакан, медленно раскачивая его. - Честно говорю, Алексей, не знаю. Ладно, давай выпьем. Извини, я что-то действительно устал, - Рабинович-Коэн выпил, закусил.