Читаем Капеллан дьявола полностью

В заключение обсуждения этого вопроса отмечу, что Гулд не прав, говоря, что кажущийся эволюционный прогресс — это статистическая иллюзия. Видимость прогресса возникает не из-за изменений дисперсии, в порядке артефакта, как в случае с бейсболом. Конечно же, сложность, мозговитость и другие конкретные свойства, дорогие человеческому «я», не обязательно должны прогрессивно возрастать в большинстве эволюционных ветвей — хотя было бы интересно, если бы это оказалось так: такие исследования, как те, что проводили Макши, Джерисон[256] и другие, не пустая трата времени. Но если дать прогрессу не столь шовинистическое определение, если позволить разным животным вносить собственные определения прогресса, мы обнаружим прогресс, в подлинно интересном смысле слова, почти повсюду.

Теперь важно подчеркнуть, что исходя из этих адаптационистских представлений (в отличие от представлений об «эволюции эволюционируемости», о которых ниже пойдет речь), прогрессивной эволюции можно ожидать лишь во временных масштабах от малого до среднего. Коэволюционная гонка вооружений может продолжаться миллионы лет, но, вероятно, не сотни миллионов. В очень крупном временном масштабе падения астероидов и другие катастрофы останавливают эволюцию, и крупные таксоны и целые ветви адаптивной радиации гибнут. При этом возникают экологические пустоты, которые могут заполняться адаптивной радиацией других ветвей, направляемой новыми полигонами гонок вооружений. Те несколько гонок вооружений, которые происходили между хищными динозаврами и их жертвами, впоследствии повторились в виде ряда аналогичных гонок вооружений между хищными млекопитающими и их жертвами. Каждая из этих последовательных и отдельных гонок вооружений направляла ряды эволюционных изменений, которые были прогрессивными в моем смысле слова. Но на протяжении сотен миллионов лет не было никакого глобального прогресса, а была только «зубчатая» последовательность небольших шагов вперед, которые заканчивались вымираниями. И тем не менее восходящая фаза каждого «зубца» была по-настоящему и в значительной степени прогрессивной.

Есть некоторая ирония в том, что Гулд, такой красноречивый враг прогресса, заигрывает с идеей, что за очень большие промежутки времени меняется сама эволюция, но излагает он эту идею так сумбурно, что, несомненно, вводит многих читателей в заблуждение. Она полнее изложена в книге «Удивительная жизнь», но пересказывается и в этой книге. По мнению Гулда, эволюция кембрийского периода была процессом иного рода, чем эволюция наших дней. Кембрий был периодом эволюционного «эксперимента», эволюционных «проб и ошибок», эволюционных «фальстартов». Это был период «взрывных» изобретений, когда эволюция еще не стабилизировалась, превратившись в тот занудный процесс, который мы наблюдаем сегодня. Это были те урожайные годы, когда были изобретены все великие «фундаментальные планы строения». В наши дни эволюция выполняет лишь кустарную работу со старыми планами строения. В то время, в кембрии, возникали новые типы и классы. А в наши дни получаются только новые виды!

Я, вероятно, изложил здесь продуманную позицию самого Гулда в слегка карикатурном виде, но нет никаких сомнений, что многие американские неспециалисты (которые, к сожалению, как язвительно замечает Мейнард Смит[257], получают знания об эволюции почти исключительно от Гулда) были введены в заблуждение. Надо признать, что следующий пример — это крайний случай, но Дэниел Деннет рассказывает о своем разговоре с коллегой-философом, который понял «Удивительную жизнь» так, будто там доказывается, что у кембрийских типов не было общего предка — что они возникли как независимо начавшиеся формы жизни! Когда Деннет уверил его, что Гулд утверждает совсем не это, его коллега сказал в ответ: «Так из-за чего тогда сыр-бор?»

Речи Гулда вдохновили даже некоторых эволюционистов-профессионалов на весьма примечательные выходки. «Шестое вымирание» Лики и Левина[258] — отличная книга, за исключением третьей главы «Пружина эволюции», написанной, как признают сами авторы, под сильным влиянием Гулда. Следующие цитаты из этой главы с предельной откровенностью демонстрируют их нелепые заблуждения.