Читаем Капа полностью

Засунув ноги в потертые, но аккуратные красные тапочки, бывшие ее ровесниками по возрасту, она медленно зашаркала в комнату. Сейчас степень ее недовольства была практически максимальной: такого безобразия и хаоса, воцарившегося в комнате за время ее недолгого отсутствия, она, ну, никак не ожидала застать. Ее недовольство было поднято, на высоту ос-танкинской телебашни. Бедная старушка обиделась на такое отношение к ее труду. Ведь, она с утра навела перед уходом в магазин образцовый порядок в комнате «бедного» ребенка. Войдя в комнату, она увидела мокрого, трясущегося от озноба Феню, бессильно опустившегося на табуретку, стоящую посреди комнаты.

— Но что здесь произошло?! Бедный ребенок, ты совсем замерз. Почему здесь все так мокро?

Вдруг ее осенило:

— А, это, наверное, опять молодежь затопила нас сверху! — затрясла она своим сухоньким кулачком, глядя в потолок. — Куда только домоуправление смотрит! Раньше молодым квартиры никогда не давали. Вот я сорок лет квартиру ждала, без отдыха, отпуска чистосердечно в очереди стояла. А теперь что? Не успел родиться, жениться, нате вам, пожалуйста, хо-ромы с водой и туалетом. Такие богатые, да? Помыкались бы с мое, может, научились бы кран закрывать и соблюдать правила, которые накладывают на жильцов некоторые обязанности.

— Баба Тоня, это не соседи, это я сам…

— Что, сам? — удивилась бабушка, опуская швабру, которой собиралась стучать в потолок.

Это я сам все замочил, я… — И не найдя более достоверного объяснения, Феня выпалил:

— Это я, наверное, вспотел так.

— Батюшки, что за молодежь пошла, даже вспотеть по нормальному не могут! Плюнув в сердцах, она поползла по полу, собирая тряпкой воду в большой таз. Набралось целых пол тазика, потому что остальная вода, обследовав всю квартиру, ринулась вниз в картинную галерею, словно соскучившись по большому искусству и прослышав, что там идет выставка знаменитого художника, прекрасно отображающего характер водной стихии.

Вскоре, Феня лежал в уютной теплой постели, укутанный в стеганое одеяло заботливыми руками бабы Тони, и потягивал горячий чай с медом. Поправляя Фенину подушку, бабушка сказала ему, что вызвала скорую помощь, и что она уже должна скоро приехать.

— Зря, бабуля, вызвала, теперь мне помощь не нужна, а тем более скорая. Теперь, когда ты снова со мной, все в порядке.

— Я согласна с тобой, толку от нее мало, быстро приехала, быстро уехала, всегда им некогда, ни поговорят толком, ни побеседуют о жизни. Ведь иногда человеку совсем немного и надо, чтоб выслушали его, ласковое слово сказали. Глядишь, человек и поправился, и, может, не потребуются ему совсем никакие таблетки и уколы, — впервые согласилась с мальчиком бабушка. — Сколько раз, бывало, блинов напеку, пирогов настряпаю, чаек с травкой заварю, да и вызову их. А они, бессердечные, обижаются, что по моей вине зазря государственный бензин тратится. Но, как это, зря? Ведь это их дело, помогать людям, когда бывает очень плохо. А, может, у меня душевные раны болят, сердце за государство наше разрывается. Сейчас и врачи то все больше молодые да бестолковые. Я им объясняю, что у меня ребенок вспотел, выставочный зал, значит, топим, так они мне говорят, «вызывайте сантехника или психиатра». Пойду-ка, еще раз позвоню, — поплелась бабушка в коридор, где на тумбочке стоял телефон.

Феня затих в постели, прислушиваясь, о чем говорит баба Тоня по телефону. Вдруг в тишине неожиданно раздался скрипучий незнакомый голос:

— Слышь, пацан, ты не знаешь, куда подевалась Капа?

Мальчик, вздрогнув от неожиданности, ошарашено оглянулся: кто это с ним разговаривает?

— Да не бойся ты, это я, осьминог. Я из аквариума с тобой разговариваю.

— Как, и ты, тоже начал разговаривать?! Ну и чудеса! Может, это у меня жар поднялся? Ох, ну и тяжелый сегодня день выдался! Галлюцинации начались…

— Да нет, это не галлюцинации. Мы осьминоги все умеем разговаривать, и знаем множество языков, Мы намного умнее, чем вы, люди, думаете о нас. Наш биологический вид вами, людьми, совсем не изучен. Да мы и не стараемся афишировать наши возможности, иначе, сам понимаешь, нашей спокойной жизни наступит конец. Я бы и сегодня не заговорил, но, ты понимаешь, влюбился я. А любовь, это, брат, такая штука. Знаешь, даже сердце заболело.

— Ты потерпи, немного. Сейчас скорая помощь приедет, баба Тоня уже побеспокоилась.

— Нет, мне скорая помощь не поможет. Только Капа может мне помочь. Чувствую, что если прижму ее к своей груди, враз сердце успокоится! — горячо воскликнул Сема.

Феня, сосредоточившись, задумался:

— А, ты, уверен, насчет сердца?

Сема, закрутив щупальца штопором, вдохновенно произнес:

— Я ее только обниму, утолю жажду жизни, остужу пламень страсти, погашу огонь любви!

— Какой ужас! — простонала Капа, неожиданно появившись в комнате. — Он хочет высушить меня.

Увидев Капу, осьминог радостно запрыгал от восторга:

— О, божественная! Как я жажду испить нектар любви и залечить мои душевные муки!