Читаем Канун трагедии полностью

Немецкие военные в то же время предлагали немедленно приостановить намеченные МИД меры и отозвать эмиссаров из Москвы, опасаясь, что афганское правительство узнает о пе­реговорах, а это станет подтверждением слухов, раздуваемых англичанами в Кабуле, о планируемых Германией и Советским Союзом действиях против Британской Индии через Афгани­стан. Они намечали осуществить давление на афганское прави­тельство, открыть границы для афганских племен, которые на­строены антианглийски, оказать им неофициальную помощь, показав таким образом благоприятное отношение Германии и Советской России, полагая, что в этом случае правительство согласится изучить возможность войны против Британской Индии. Как предварительное условие необходимо получить со­гласие Москвы гарантировать нынешние границы Афганиста­на, т.е. добиваться доступа к Индийскому океану через Афгани­стан⁹⁷. Это было мнение германских военных, и в немецких до­кументах есть упоминание даже о разногласиях и конфликте между МИД Германии и военным ведомством⁹⁸.

5. А.О. Чубарьян

В Москве фактически отвергли германские инициативы и предложения в отношении активности СССР в Афганистане. Причем советские руководители не только отклонили их, но и через неофициальные каналы довели это до сведения британ­ского кабинета.

Все дискуссии вокруг так называемого афганского вопроса представляют значительный интерес. Во-первых, видно, что в германских правящих кругах существовали разногласия по этому вопросу, причем немецкий генералитет не скрывал сво­их опасений по поводу намерений СССР продвигаться на юг, явно желая сохранить там свое влияние. При этом немецкие ге­нералы прямо ссылались на советские действия в Прибалтике, где Германия утратила свои преимущества. В то же время гер­манский МИД проводил свою линию, продолжая и попытки теснее втянуть Советский Союз в антибританскую борьбу и намекая на возможность соглашения о сферах взаимных интересов.

Во-вторых, эти дискуссии показывали прагматический ха­рактер германской позиции по отношению к Советскому Сою­зу. За ритуальными фразами о новом этапе в отношениях и т.п. стояли чисто конкретные планы и интересы Германии в Евро­пе и в мире. Свидетельством этому могут служить некоторые отрывки из пространной беседы Гитлера с итальянским послом в Берлине графом Маджистрати 2 февраля 1940 г. Помимо оце­нок хода советско-финской войны и советско-германских от­ношений фюрер оправдывал последние экономическими сооб­ражениями".

Говоря о Красной Армии, Гитлер отметил: "Все знают, что это был могущественный инструмент, с ограниченными чело­веческими и экономическими ресурсами. Но, честно говоря, он теперь сомневается, чтобы Россия могла бы успешно сражать­ся против Японии, хотя бы и вследствие транспортных трудно­стей, и мы, немцы, не боимся Красной Армии, хотя в сражени­ях на Севере или Юге Россия может быть очень существенным военным фактором. Наша главная забота в это время состоит в том, чтобы не иметь эту великую державу против нас" (кур­сив мой. — А.Ч.)¹⁰⁰.

В таких откровенных выражениях, порой весьма нелестных для СССР, Гитлер обрисовал свои главные цели на новом этапе взаимоотношений с ним: стремление получить зерно, нефть и нефтепродукты, цветные металлы и желание не иметь на восто­ке недружественного соседа.

И, как показано выше, советские представители постоянно сталкивались с этой явной линией Германии на переговорах. Однако она камуфлировалась весьма дружеской риторикой немецких средств информации, которые, конечно, имели ука­зания на этот счет. Эффект был очевиден. Даже в секретном политическом отчете посольства СССР в Берлине, полученном в Москве в мае 1940 г., говорилось: "Оценивая результаты 1939 г. с точки зрения советско-германских взаимоотношений, следует признать, что истекший год целиком стоит под знаком того огромного поворота, который произошел в этих взаимоот­ношениях". Германская печать, подводя итоги 1939 г., писала: "Еще многие поколения политиков будут чувствовать всемир­но-историческое значение этой даты" ("Национальцайтунг". 1940. 10 янв.¹⁰¹.

Что касается лидеров Советского Союза, то они в конце 1939 — начале 1940 г. также делали широкие показные жесты. Средства информации получили указания воздержаться от всякой критики Германии и национал-социализма. Ради сбли­жения с Германией Москва пошла на уступки и компромиссы в экономических вопросах, правда добившись, в свою очередь, согласия Германии на поставку военных материалов и образ­цов оружия. В то же время по конкретным вопросам советские представители часто занимали жесткую линию, выражая не­удовольствие теми или иными действиями немецких властей.