Читаем Канун трагедии полностью

Во время предстоящей встречи в Москве Германия должна была решить этот вопрос, поскольку, как это видно из немец­ких документов, в сентябре в определенных кругах Берлина су­ществовало мнение о возможности перехода Литвы под немец­кое покровительство⁴. Таким образом, вопрос о демаркации советско-германской границы приобретал на переговорах по­литический характер и связывался со всей ситуацией в Восточ­ной Европе, включая Прибалтику после ликвидации Польского государства. Можно предположить, что решение Берлина о ви­зите Риббентропа в Москву было обусловлено прежде всего желанием обсудить с советским правительством общую ситуа­цию в Восточной Европе и в мире и перспективы германо- советских отношений.

Итак, 27 сентября в 18 час. самолет Риббентропа призем­лился в Москве и с 22 час. этого дня до 3 час. ночи 28 сентября проходила его встреча со Сталиным и Молотовым в Кремле. По данным Архива МИД России, в Москве не существует протоко­ла переговоров, и исследователи имеют дело с записью, кото­рую вел советник германского посольства в Москве Хильгер, причем она была обнаружена не в архивах германского МИД, а в личном архиве посла Ф. Шуленбурга⁵. Согласно этой записи Риббентроп начал встречу с подробного изложения ситуации на Западном фронте. По мнению германской стороны, до на­стоящего времени ни англичане, ни французы военных дейст­вий не ведут. В то же время немецкий министр заверил совет­ских руководителей, что германская "укрепленная линия пред­ставляет собой величайшее сооружение такого рода, которое когда-либо было построено. Эта укрепленная линия идет вдоль всей западной германской границы, включая границу с Бельги­ей и Голландией. Германия чувствует себя за этой линией в аб­солютной безопасности"⁶.

Далее Риббентроп перешел к главным пунктам перего­воров:

1. Дальнейшее формирование германо-советских отно­шений.

Вопрос окончательного начертания границы.

Проблема Прибалтики, которой, по всей видимости, в на­стоящее время занимается советское правительство⁷.

По первому вопросу Риббентроп изложил общую позицию фюрера. Германское руководство поставило в центр общих ин­тересов двух стран их отношение к Англии. В откровенной форме Риббентроп сказал о первоначальном желании Герма­нии иметь дружественные отношения и договоренности с Анг­лией, но после того как Англия отклонила немецкие намерения, фюрер принял решение сделать выбор в пользу Советского Со­юза, и это решение "является непоколебимым".

Германский министр не упомянул в тот момент об идеоло­гических разногласиях между двумя странами, но отметил, что, несмотря на это, "возможны действительно длительные друже­ственные отношения между Германией и Советским Союзом. Реальные интересы обеих стран при точном их определении исключают возможность принципиальных трений". Германия приобрела большую территорию Польши; Советский Союз по­лучил выход к Балтийскому морю и установил связь с близкими по крови белорусами и украинцами. По словам Риббентропа, фюрер не стремился к "безбрежным территориальным завое­ваниям", а СССР настолько велик, что у него не может быть ни­каких стремлений вмешиваться в немецкие территориальные дела. Тем самым заложен фундамент для пассивного баланса взаимных интересов.

Далее немецкий министр перешел к "активной" стороне этого вопроса. А она состояла в желании Германии договорить­ся с Советским Союзом в отношении Англии. "У нас полагают, что в английском комплексе существует параллелизм между немецкими и советскими интересами". Если принять во внима­ние, что Риббентроп при этом сослался на опыт "совместного урегулирования польского вопроса", то становится очевидным, что германское руководство намекало на возможность какого- то соглашения об определении сфер интересов двух стран при­менительно к упомянутому "английскому комплексу".

Заканчивая этот сюжет, Риббентроп сказал, что "дело шло бы тогда к сотрудничеству на долгие времена, ибо фюрер мыс­лит крупными историческими категориями". Немецкий ми­нистр сообщил, что он привез текст соответствующего совме­стного заявления и его следует придать гласности. "Германия не ждет военной помощи от Советского Союза, так как она справится с Англией и Францией сама, но смысл совместного заявления состоял бы в том, чтобы продемонстрировать перед всем миром сотрудничество между Германией и Советским Союзом и их согласие в принципиальных вопросах внешней политики".