Дни солнечны иль вьюжны –

Покровы мне вредны, а вам ненужны:

Ваш взор и ваши волосы – мой мед.

XII. Se la mia vita da l’aspro tormento

Когда меня смертельно не поранит

Презренье ваше и еще жив буду,

И доживу, дивясь такому чуду,

До дней, когда ваш дивный взор – завянет

И в золоте волос – сребро проглянет,

И кинете венки носить причуду,

И цвет зеленый платья вам в осуду,

Так как поблекли ваши щечки, станет, –

Тогда я вам поведаю невзгоды

Часть малую, той, что меня снедала –

С любовью к вам – все дни, недели, годы, –

Чтоб вы – услышав повесть, как страдала

Душа – в те наши поздние погоды, –

Чтоб вы… хотя б вздохнули запоздало.

XIII. Quando fra l’altre donne ad ora ad ora

Когда средь прочих дам она нет-нет

Является – меж ветерков Амуром, –

Чем дале дамы смотрят взглядом хмурым,

Тем боле вожделею мой предмет, –

Благословляя всех вокруг замет,

Гляжу во все глаза, но чуть с прищуром,

И благодарность сердца мчит аллюром

К Тому, Кто, вот, сподобил видеть свет, –

И в свете том любовное томленье

Мое преображается, гляжу,

В высокое всех мыслей устремленъе:

В том свете этот свет, я вам скажу,

Не стоит ни любви, ни сожаленья, –

Сей мыслью обнадежен, ухожу.

XIV. Occhi miei lassi, mentre ch’io vi giro

Едва унылый взор мой обращу

К сиянью удивительного взора

Двух глаз-убийц, как скоро

Уже люблю, вздыхаю и грущу.

Нет, толъко смерть одна положит мысли

Скитаниям предел, а так влечет

Их беспредельно гавань исцеленья.

Но, взгляду – малая соринка в счет:

Ее довольно, чтоб глаза подкисли,

И ненадежны глаз напечатленья;

И слезы льют от предопределенья

Разлуки, и разлука – точно, рядом:

Так бы и выпил взглядом

Ту, что вот-вот навеки отпущу!

XV. Io mi rivolgo indietro a ciascun passo

Бежит от вас, к вам обращая взгляды,

Мое такое немощное тело,

Что если бы душа к вам не глядела,

То не было б ни сил в нем, ни отрады.

А мысли, вами занятые, рады –

Пусть долог путь, пусть жизнь уж пролетела, –

И стану в страхе вдруг бледнее мела,

И очи прячу со слезьми досады.

А то вдруг посреди унылых пеней

Спрошу себя, как может этот остов

Все жить, вдали от ваших вдохновений?

Скажи, Любовь, быть может, дело просто в

Том, чтоб любить? И ты и есть тот гений,

Что жизнь вселяет в жителя погостов?

XVI. Movesi il vecchierel canuto et bianco

Седой белобородый старичок,

Не побоясь всех трудностей дороги,

Прочь поспешает от семьи, в тревоге

Об немощном, который в путь потек.

А тот влечет стопы нетвердых ног

Со днями, что вот-вот обрежут боги,

Борзо минуя ямы и пороги,

Под бремем лет и средствами убог, –

И в Рим является, следя наитью,

Чтоб изблизи взглянуть на лик Того,

Кого на небе вскоре узрит лично.

Так в каждой по людскому общежитью

Ищу, о светоч сердца моего, –

А не проглянете ль вы в ней мистично?

XVII. Piovonmi amare lagrime dal viso

Град горьких слез роняю я из глаз

И в воздух тучи вздохов насылаю,

Едва случайно вас в толпе узнаю:

Ведь вы мою порвали с миром связь.

Но вы в глаза мне смотрите, смеясь,

И я все бури тотчас усмиряю,

И огнь, меня палящий, погашаю:

Зачем нежны и кротки вы тотчас?

Но, леденея, застываю вновь:

Вы повернулись, вы ушли – и с вами

Прешли судьба и звезды, и любовь.

Распахнутая вашими очами,

Душа болит и источает кровь –

И стелется за вашими стопами.

XVIII. Quand’io son tutto volto in quella parte

Едва направлю взгляд на вас в тот час,

Когда красой сияет дама света,

Душа полна немеркнущего света,

Который пепелит меня тотчас.

И сердце говорит мне: Се тот час!

Се не созрел ли для того ты света?

И вот, как человек, лишенный света,

Я двигаюсь, бессмысленно топчась.

Вот, убоявшись гибели, бегу,

Однако не столь скоро, чтобы плачу

Из глаз моих не прядать на бегу.

Не то, чтобы сочувствьем небрегу,

Но, на кого в бегах ни набегу, –

Молчу про все и в одиночку плачу.

XIX. Son animali al mondo di s'i altera

Есть в мире существа, чей гордый зрак

Сияющее солнышко прельщает,

И есть иные, коих свет стращает

И чьи глаза ласкает только мрак.

Но есть и третьи, что с сияньем в брак

Вступают, их же в пепел обращает

Светильник, чем, по долгу, просвещает, –

Я с ними, с третьими, я им не враг:

Зане блистанье мной невыносимо

Той женщины, от коей мне не сбечь

Ни в нощи тень, ни в нору не залечь.

С глазами красными, как бы от дыма, –

Не волен я за ней стопы не влечь –

Чтоб кучкой пепла стать необратимо.

XX. Vergognando talor ch’ancor si taccia

Стыдясь того, что до сих пор не смог,

Сударыня, в стихах ваш блеск прославить, –

Могу вас тем хотя бы позабавить,

Что никакой иной меня не влек.

А этот труд для рук моих жесток:

Писать – еще б полдела, дело – править,

И стоит мне объем работ представить,

Как страх меня берет под локоток.

Ловлю себя на том, что отверзаю

Подчас уста, но голос с них нейдет,

А гнать его чрез силу не дерзаю.

Рука, пожалуй, стих писать пойдет,

Да вдруг замрет – и вон перо бросаю:

Еще атака, захлебнулась, вот!