Мы намеренно пристально следили за дальнейшей судьбой трупа убитой жертвы, делая это для того, чтобы доказать, что ацтекский каннибализм не был лишь церемониальным опробованием лакомых кусков. Все съедобные части трупа использовались точно так же, как и мясо домашних животных. Ацтекских жрецов можно назвать ритуальными массовыми убийцами в поддерживаемой государством системе распределения и перераспределения значительного количества животного белка в виде человеческого мяса. Само собой, у жрецов были и другие обязанности, но ни одна из них не имела столь большого практического значения, как их палачество.

Причины, способствовавшие возникновению каннибальского царства ацтеков, требуют своего внимательного изучения. Повсюду в мире возникновение новых государств и империй приводило к исчезновению первоначальных обрядов жертвоприношений и каннибализма. В отличие от ацтекских богов высшие боги древнего мира накладывали свое табу на потребление человеческой плоти. Почему же только боги Мезоамерики поощряли каннибализм? Как предполагает Гарнер, ответ на этот вопрос следует искать как в значительно истощившихся экосистемах Мезоамерики в результате их интенсивной на протяжении веков эксплуатации и роста народонаселения, а также в использовании человеческой плоти как дополнительного ис­точника животного белка, который обходился гораздо дешевле.

Как уже говорилось выше, Мезоамерика к моменту открытия ее европейцами оказалась в весьма плачевном состоянии, так как ее животные ресурсы были сильно истощены — как ни в одном другом регионе мира. Постоянный рост населения, интенсификация производства под жестоким авторитарным правлением классических высокогорных империй фактически привели к исчезновению мяса животных со стола простых людей. Представители правящего класса со своими слугами, вполне естественно, продолжали потреблять мясные деликатесы. Но простолюдины, как отмечает Гарнер, несмотря на расширение сельскохозяйственных угодий — «чинампас», часто были вынуждены есть водоросли, растущие на поверхности вод озера Тескоко. Если кукуруза и бобы в достаточном количестве могли обеспечить все потребности в основных аминокислотах, постоянные кризисы в производстве того или иного продукта на протяжении всего XV столетия сокращали процентное содержание белка в организме человека до такого опасного уровня, который с биологической точки зрения оправдывал тягу к мясу, даже человеческому.

Могло ли распределение человеческого мяса, остающегося после религиозных жертвоприношений, в значительной степени увеличить количество белка и жиров в организмах всей нации ацтеков? Если учесть, что население Мексиканской долины в те време­на насчитывало два миллиона человек, а число пленников, приносимых в жертву богам, не превышало 15 тысяч в год, то ясно, что ответ может быть только отрицательным.

Но и сам вопрос поставлен неверно.

Главное заключается не в том, в какой степени каннибальское распределение человеческой плоти способствовало укреплению здоровья и сохраняло жизненные силы среднего, простого гражданина, а в том, как вознаграждение этим жертвенным мясом избранных групп в критические периоды правления могло вызвать благоприятные изменения в проведении устойчивого политического курса. Если голодный человек мог только рассчитывать на палец руки или ноги жертвы, то политическая система государства, вероятно, не смогла бы функционировать нормально.

Но если человеческое мясо поставлялось в значительном количестве знати и их приближенным, высшим военным чинам и солдатам, если такие поставки компенсировали нехватку сельскохозяйственных продуктов, то сам Монтесума и весь правящий класс могли оставаться спокойными и не опасаться краха своего политического режима. Если наш анализ верен, то можно все это выразить несколько иначе. Обилие одомашненных животных сыграло громадную роль в запрете на каннибализм в государствах и империях Старого Света, оно привело к развитию религий, основанных на любви и милосердии. Христианство, можно сказать, стало для нас, скорее, даром агнца, чем святого младенца, который родился в его яслях.

Глава четвертая

Обычаи и мифы североамериканских индейцев

Многие из американцев воспитаны на книгах Фенимора Купера, таких, как «Последний из могикан», на рассказах о краснокожих и ковбоях, на знаменитой «Песни о Гайавате» Лонгфелло. В этой поразительно большой поэме сосредоточено все богатство американского фольклора, самые романтические рассказы о коренных жителях Американского континента.

Они, эти сказания, представляют собой мифологию таких племен, как деловары, могикане, чокто, каманчи, шошоны, черноногие, гуроны и оджибве, и многих других, которых для удобства Лонгфелло в своей поэме разместил на берегу озера Верхнего со стороны штата Висконсин, на истинной родине индейцев оджибве.