Читаем Каннибализм полностью

Кости вождей аккуратно собирают и хранят. Из них потом делают ножи, рыболовные крючки и наконечники для копий и дротиков, а также украшения для праздничных туалетов. Иногда они отрубают у вождя руку и высушивают ее на огне с добавлением ароматических трав. Мускулы и сухожилия пальцев на руках обычно сокращаются, образуя что-то вроде крюка. Туземцы их часто и используют в качестве таковых при ношении корзин и оружия. Я видел даже, как их применяли в качестве вешалок для одежды. Они используют такие части тела в собственных целях, чтобы лишний раз продемонстрировать семье убитого вождя, которая это больше других чувствует, что и сейчас, после своей смерти, этот вождь остается по-прежнему рабом победителя и так или иначе служит ему. До начала трапезы победителей каждый воин обязан испить крови врага, которого он убил собственными руками. Тогда «атуа», бог побежденных, становится подданным другого «атуа», бога победителей. Туземцы племени хонги съедали левый глаз верховного вождя. По их представлениям, его левый глаз становится звездой на небосводе, и теперь, после того как глаз съеден, он засияет наверху еще ярче, и ее свет будет постоянно усиливаться всеми достоинствами усопшего».

Мейнар далее продолжает, указывая на то, что, по его мнению, отсечение головы врага, поднесение его за волосы ко рту, чтобы напиться из нее свежей крови, струящейся из разорванных артерий, проглатывание левого глаза и пережевывание мускульной ткани — все эти действия предпринимаются только с одной целью: унаследовать звезду на небе и душу. Насколько ему известно, в прошлом всегда смерть вождя сопровождалась человеческими жертвоприношениями. Традиция, а если в данном контексте употребить более подходящее слово, — «религия», требовала, чтобы на тело умершего вождя были положены тела рабов, но очень часто участники погребальных церемоний предпочитали их просто съесть.

«Одна рыбина съедает другую в море, — обычно говорят в таких случаях они, — большая рыба съедает малую, малые в свою очередь съедают насекомых, собаки едят людей, а люди — собак, собаки пожирают одна другую, птицы в небе тоже устраивают охоту на себе подобных. Почему же нам нельзя съесть кого-нибудь из наших врагов?».

После гибели верховного вождя в битве обычно наступает перемирие. Противоположная сторона в таких случаях обычно требует выдачи им погибшего. Если оставшаяся без вождя сторона запаникует и немедленно уступит нажиму, то ей еще придется выдать врагам и жену вождя, которую тут же предают смерти. Иногда, если она любила мужа, она могла пойти на смерть добровольно. Жрецы разрезают тела на части и некоторые куски тут же съедают. Большую часть мяса жертв они предлагают своим идолам, а сами после этого спрашивают своих богов об исходе грядущих сражений».

Мейнар проводил свои наблюдения и описывал их в первой четверти прошлого века. Три четверти столетия спустя Эдвард Тригер собрал исследовательский материал для своей книги «Народ майори». Он с этой целью провел широкомасштабные исследования, чтобы доказать, что майори не очень сильно изменились с тех пор, хотя уже немало поколений сменило друг друга.