Читаем Каннибализм полностью

Капитан Кук пришел в ужас от каннибалистской практики в Новой Зеландии, тем более что ему приходилось тогда с этим часто сталкиваться — он наносил на морскую карту восточное побережье островов. Его «Дневники» — это волнующий, поразительный, на многое открывающий глаза документ, свидетельствующий о том, что ожидало в те далекие времена в этих местах исследователей и путешественников, и сам автор наверняка сильно удивился бы, узнай он, что и через сто лет после его открытия уклад жизни местного населения так существенным образом и не изменился. В его «Дневниках» кроме всего прочего подробно рассказывается о плавании на корабле «Эндевор», на котором он посетил острова Общества и остров Таити до того, как отправиться для топографической съемки восточных побережий Новой Зеландии и Австралии. Таитянцы, которых он взял с собой в свое последнее путешествие, почувствовали себя плохо, когда увидели эти чудовищные картины: «Свежий северный ветерок, дувший весь день 23 ноября, помешал нам выйти в море, как планировалось. Вечером несколько моих офицеров отпросились на берег, где намеревались немного поразвлечься среди туземцев. Там на пляже они увидели голову и кишки недавно убитого юноши, а его сердце было нанизано на вилкообразную ветку дерева, помещенную на носу одного из больших каноэ. Один из офицеров купил голову и принес ее на корабль, отрезанный от нее кусок мяса сварили, а один из туземцев жадно его съел прямо на глазах у команды. В это время я сам находился на берегу, но, как только я вернулся на борт, мне сразу об этом сообщили. Я увидел, что на юте полно туземцев, а сильно искалеченная голова, или, скорее, то, что от нее осталось, лежала на гекаборте. Череп был проломлен с одной стороны, прямо под виском, и, судя по лицу, жертве не было и двадцати.

Вид проломленной головы, который я связывал с вышеуказанными обстоятельствами, наполнил все мое существо леденящим ужасом, и я не испытывал ничего кроме ненависти к этим ужасным каннибалам. Как ни странно, мне все же удалось взять себя в руки, тем более что распускать нервы — дело напрасное. Мне хотелось самому стать очевидцем факта, который я до сих пор еще подвергал сомнению, и тогда я приказал сварить еще мяса и принес его на ют, где его сожрал с невиданной жадностью один из туземцев. Это произвело такой эффект на присутствующих, что многих стошнило. Один таитянец, который плавал с нами и прежде, был настолько поражен этой дикой сценой, что окаменел, превратился в охваченное ужасом изваяние. Трудно описать выражение на его лице.

Когда его кто-то из наших подтолкнул и он вышел из оцепенения, он разразился слезами. Он то рыдал, то ругался, говорил, что все мы злые люди и он больше не будет с нами дружить. Он даже теперь к нам не прикоснется. Бедняга обругал и того человека, который готовил голову, отказываясь даже прикоснуться к лезвию ножа, которым тот в ходе этой операции пользовался. Таково было его искреннее возмущение диким обычаем, и его примеру должен следовать любой здравомыслящий человек.

Когда на следующий день, 24 ноября, к нам прибыли наши друзья, чтобы попрощаться перед отплытием, они сообщили, что сердце этого несчастного юноши все еще торчит на ветке, а кишки лежат на песке. Однако среди внутренностей нет ни печени, ни легких, вероятно, все это туземцы съели. Исчезло и туловище юноши. Видимо, и ему была уготована точно такая судьба».

Из этого отрывка следует, что Кук со своими офицерами был относительно на короткой ноге с туземцами-каннибалами, или «джентльменами», как англичане их в насмешку называли. Эти люди продемонстрировали им то, что повсеместно на островах считалось вполне нормальной практикой. Но их взаимоотношения не были всегда столь безоблачными. Повсюду в его «Дневниках» сталкиваешься с эпизодами, когда всем им грозила реальная опасность. Причем опасность двойная, и ни та, ни другая не таили в себе ничего особо привлекательного...