Однако такие абстрактные представления не пользовались особой притягательностью: и в первом, и во втором веке до рождения Христа буддизм был пересмотрен и в результате появилась его новая версия — «Великого двигателя». Будда уже не был простым .учителем и философом, он вознесся до уровня спасителя, и теперь всех индусов учили совершенно по-иному: Будда не погас, как гаснет пламя свечи, а все это время трудится на небесах, чтобы спасти других людей. Подобно Иисусу, новый Будда уже не стремился убежать от жизни и от повседневных трудов, а поступил в монахи и принял на себя всю массу людских страданий. Буддизм, таким образом, превратился в религию избавителя, но в конечном итоге она была вытеснена из Индии. Его учение укоренилось только в Китае и Японии.

Индусы решили, таким образом, оставаться без услуг спасителя и начиная с 800 г. н.э. стали проповедовать популярный в народе индуизм, основанный на божествах и поверьях добуддистской эры. Так, Индия, ставшая родиной одной из самых терпимых религий в мире, предпочла поклоняться богам, чья разрушительная природа требовала человеческих жертвоприношений. Основополагающие условия не изменились: отсутствие избавителя, чисто человеческой этики и, наконец, вера в бесконечный цикл возрождения, что превращало смерть человека в весьма тривиальный инцидент. Во имя уважения к высшим ценностям индуистской философии можно с полным правом заявить, что религия, в лоне которой возникли человеческие жертвоприношения, — уже не та, которая существует в этой стране сегодня. Без ритуальных убийств, с некоторым ослаблением некогда строгой кастовой системы индуизм может еще дать очень многое всему миру. Но его последняя версия во многом обязана европейской либеральной мысли и первоначальному смыслу учения Иисуса. Вот что говорит по этому поводу Махатма Ганди: «Хотя я не могу назвать себя христианином в сектантстком смысле этого слова, пример страданий Иисуса — это великий фактор в моей вере в ненасилие, и ему я подчиняю все свои действия». Но все равно, до последнего времени индусы, хоть и подвергались чуждому влиянию, оставались пленниками своих богов, жаждущих крови, а число принесенных им в жертву людей неисчислимо.

Глава десятая

Сжечь вдову!

Первые христиане считали самоубийство единственной возможностью избежать греха, хотя за последние 1400 лет христианская церковь неумолимо учила, что самоубийство — это проклятое Богом дело. Такую практику до небес восхваляли писатели в Индии и Китае, ее традиционно почитали в Древнем Риме и Японии. Очень часто сами боги одобряли такой акт, не обращая никакого внимания на технические «трудности», связанные с гибелью кого-нибудь бессмертного. Так, в одном из песнопений индийских мифологических вед читаем: «Господь, создавший все живые твари, принес себя в жертву». Скандинавский бог Один покончил с собой, повесившись на ветке дерева. Он долго после этого раскачивался на холодном ветру. В Мексике, когда наступила кромешная темнота, два бога бросились в костер и вышли оттуда как новое Солнце и новая Луна, создав Пятый мир, начав эру ацтеков. Таким образом, их царство, само их новое существование, стали возможны только через гибель этих божеств.

Если справедливо представление, что человек отдает одну жизнь, чтобы тем самым спасти многих, то жертва в некоторых случаях может стать собственным палачом. Следовательно, наше первоначальное представление о жертвоприношении должно включать самоубийство, если только оно преследует собой религиозную цель. Принцип остается тем же, он не меняется. Неважно, примет ли человек смерть на алтаре от собственного удара мечом или от чужой руки. Само собой разумеется, самоубийство нельзя исключить из жертвоприношений как таковых, и его даже можно вполне рассматривать как их наивысшую форму, ибо чем меньше добровольности в ритуальных убийствах, тем меньше они нравятся богам. В этом прежде всего на себя обращает внимание жертва, принесенная Иисусом Христом. На практике довольно трудно провести четкую разграничительную линию между свободно выбранной смертью и смертью по принуждению — в некоторых обрядах наблюдаются элементы, сочетающие и то и другое. Например, если в Индии вдова поднимается на костер ради самосожжения, то она недвусмысленно совершает акт самоубийства. Если же женщина подвергалась сильному религиозному давлению со стороны родственников и у нее не оставалось иного выхода, а для этого подчас ее даже приходилось привязывать веревками к спине умершего мужа, то здесь налицо ритуальное убийство, даже если несчастная станет всех заверять, что она идет на такой шаг по собственной воле.