Читаем Каникулы палача полностью

— Да, сэр. Вы не находите, что все это достаточно странно? Меня немало удивляет тот факт, что клиент этого не заметил. Мы, как правило, снимаем человека с трех или четырех положений.

— Буду чрезвычайно признателен, если вы найдете и остальные негативы, я бы и их взял на время.

— Боюсь, здесь я ничем не смогу вам помочь. Я уже пробовал их искать, но безрезультатно. Уверен, что из всех снимков был оставлен именно этот негатив, а все остальные уничтожены. Понимаете, сэр, у нас нет возможности хранить такое большое количество. Но я могу сделать вам три отпечатка с этого.

— Прекрасно. И чем быстрее, тем лучше.

— Сэр, но они будут готовы не раньше, чем через час или два. Меня продолжает удивлять то, что клиент не пожаловался.

— На мой взгляд, в этом как раз и нет ничего удивительного, — ответил Уимзи. — Он, вероятно, подумал, что именно на этой фотографии было запечатлено удивительное сходство. Для него так оно в действительности и было. Понимаете, он всегда мог видеть свое лицо только в одном ракурсе. Эта фотография, где правая и левая стороны лица оказались перевернутыми, — как бы и есть то лицо, которое он видел в зеркале каждый день и которое он мог бы узнать как свое собственное. Вот и все объяснение.

Сославшись на целый ряд неотложных дел, лорд Уимзи покинул салон. Затем последовал короткий визит в Сомерсет-хаус, после чего он решил, что на сегодня достаточно, и отправился домой.

Наведение справок в Брикстоне по адресам, указанным мистером Дакворти, в конечном счете все же дало положительные результаты: сэру Уимзи удалось выйти на след людей, которые помнили и его самого, и его мать. Одна старая женщина, державшая маленькую овощную лавку на той же улице лет сорок назад, очень хорошо помнила все, что касалось этой семьи. Как и у большинства неграмотных людей, ее память была на удивление хорошей: ей непостижимым образом удавалось помнить все события так, как будто они произошли только вчера.

— Это было тридцать два года назад. Был Михайлов день, когда они приехали. Очень хорошо ее помню: такая привлекательная молоденькая женщина. Моя дочка ждала первенца и с удовольствием возилась с ее малышом.

— А разве мальчик был рожден не в Брикстоне?

— Нет, сэр. Где-то на юге, но я не помню, чтобы она говорила, где именно, — где-то недалеко от Ньюкасла. Она была очень тихой, знаете, себе на уме, никогда ни с кем не разговаривала. Даже с моей дочкой, а уж ей-то больно интересно было узнать о том, как проходили роды. Но миссис Дакворти много об этом не рассказывала, говорила, что роды у нее были трудные. Ей давали хлороформ, поэтому она плохо помнит, но я думаю, она просто не хотела об этом вспоминать. Ее муж, тоже хороший человек, часто просил меня не напоминать ей об этом. То ли она была напугана родами и продолжала страдать, только деток у нее больше не было… Я говорила ей, что если бы она родила девятерых, как я… Но она ничего не отвечала, только улыбалась в ответ.

— Я уверен, что с детьми у вас было немало забот, но, хочу заметить, выглядите вы, миссис Харботл, цветущей женщиной, — сделал ей комплимент сэр Уимзи.

— Знаете, сэр, я слежу за своим здоровьем. Хотя надо признать, что стала полнее, чем когда-то была. Каждый из девяти что-нибудь добавил к моей фигуре. А ведь вы не поверите, сэр, что в девушках моя талия была всего восемнадцать дюймов.

— А вы случайно не помните, сколько было ребенку, когда миссис Дакворти приехала в Брикстон?

— Три недели от роду, ну истинный ангелочек, и на головке было много волос. Сначала волосики были темные, а потом стали ярко-рыжими, такие вы редко у кого увидите — цвета моркови. Мальчик не был похож ни на мать, ни на отца. Она говорила, что он пошел в родственников по ее линии.

— А еще кого-нибудь из этой семьи вам не приходилось видеть?

— Только ее сестру, миссис Сьюзен Браун. Знаете, такая высокая, мрачная женщина. По лицу было заметно, что она бесчувственная и черствая — совсем не такая, как ее сестра. Жила в Ившеме, насколько я помню. Одно время я покупала у них зелень. Так вот, у нее головка была такая маленькая, как пучок спаржи. Чопорная такая дама.

Сэр Уимзи нашел способ, как отблагодарить женщину, и успел на ближайший до Ившема поезд. Он уже испытывал не только интерес, но и огромное желание узнать, как далеко его может завести это расследование. Но, узнав, что миссис Сьюзен Браун является весьма известной и уважаемой в городе особой, символизировавшей собой опору методистской церкви, лорд Уимзи испытал истинное облегчение. Миссис Браун удалось сохранить прямую осанку. Ее гладкие темные волосы, разделенные на прямой пробор, были стянуты на затылке в тугой узел. Глядя на нее, нельзя было не вспомнить миссис Харботл, сравнившую миссис Браун с пучком спаржи, — и правда, дама была широка внизу и узка в плечах. Встретив сэра Уимзи с холодной вежливостью, она сразу же заявила, что ей нечего сказать о своем племяннике, так как она о нем ничего не знает. Намек Уимзи на то, что тот ныне находится в довольно затруднительном положении и даже в опасности, казалось, ее не удивил.