Читаем Кандалы для лиходея полностью

Степана по голове как обухом ударило. Ничего он больше расспрашивать не стал, кинулся к саням и поехал до дому, гоня от себя скверные мысли. Но они уже заполонили голову. Известное дело: мыслям не прикажешь… Не помнил, как и добрался до села, как упросил старосту поднять людей. Всем селом искали Колю в студеных водах Холодца, берега которого уже подернулись льдом. Обшарили все омуты и ямы – нет Коли! Антонида едва с ума не сошла, заговариваться стала, все искала Колю по двору, даже в такие углы заглядывала, куда и кошке-то не пролезть.

На следующий день заявили в полицию. Урядник своею волею согнал всех крестьян обоих сел, Мочалова и Карпухина, на поиски Коли. Два дня мужики да бабы бродили по полям да рощицам, отыскивая Колю, а вернее, уже его тело, потому как надежда, что Коленька жив, угасла, как выгоревшая свечечка. Ходили на розыски и Тулупов с Малявиным, тоже глотки рвали:

– Коля, Коля!

А вот Петра видно не было. Степан не удержался, спросил Тулупова, где, дескать, шурин мой?

– С похмелья мается, подняться не может, – сквозь зубы ответил тот.

Не нашли мальчика. На третий день лишь один Степан отправился на поиски Коли. Помня о том, что Коля побежал к речке по дороге в Карпухино, Лыков двинулся по этой дороге и, погруженный в мрачные и тяжкие думы, прошел до Карпухино и очутился возле ворот дома Тулупова. «И так у меня вдруг защемило сердце, – рассказывал после на дознании Степан, – что ажно продыхнуть никак не могу. А как поднял взор на избяное окошко, почудилось мне, что из него Коленька мой на меня глядит, как живой. Я к окну, а там уже никого нет, а из ворот Тулупов выходит и в глаза смотрит. Что-де, грит, маешься, друг, Кольку своего ищешь? Так ево не здеся искать надо, не в Карпухине, а в Холодце. Верно, его к мельнице утянуло. Вот по весне будут воду спущать, небось и отыщется малец твой. А я как глаза евоные увидел, понял, что врет он мне и что ворог он мне лютый, и душа у него черная, угля чернее. И так стало мне тяжко и муторно, что пошел я скорее прочь от этого дома, а куда, и сам не ведаю…»

Степана вынесло в поле. Когда понял, где он, решил на дорогу не возвращаться, поскольку полем до Мочалова тоже можно было дойти. А как прошел гумна тулуповские, дорога за ними началась. Степан двинулся по ней, миновал версты с три и вышел на большак. За ним, саженях в пятидесяти, начинался овраг, где Коленьку не искали. Степан решил обойти овраг и на дне его, прямо возле края, увидел черный комочек. Сердце забилось так, что вот-вот выскочит. Спустился Степан в овраг, а это Коленька…

То, что увидел Степан Лыков, было ужасно. У Красина, помощника судебного следователя Ивана Федоровича Воловцова, дрожали руки, когда он писал протокол осмотра местности и трупа. А диктовал ему сей протокол Иван Федорович, тоже едва сдерживая дрожь и изумление, поскольку такого ему видеть еще не приходилось…