Читаем Канатоходка полностью

В эпилоге Лена Камбурова пела «До свидания, до свидания, студенческий город Москва…», а мы, подпевая, выходили на поклон. (Лена училась параллельно на отделении клоунады и эстрады.)

Ковёрным клоуном в нашем представлении был Женя Майхровский. На церемонии вручения дипломов нас приветствовал Олег Попов…

Я получила диплом с отличием… Мама, папа, Ирина – сидели в рядах. Мама плакала…

До слёз щемило сердце от мысли, что переворачивается и эта счастливая страница нашей жизни. Предстоит расставание с сокурсниками, педагогами…

Впереди самостоятельная взрослая жизнь. И никто не мог знать, какой она будет…

В конце выпускных экзаменов я отметила своё восемнадцатилетие. На Суворовском бульваре у нас дома собрался почти весь курс – мы жили дружно, без интриг…

Слегка подвыпившие сокурсники признавались в любви моей маме – она всегда была очень молодой, красивой и, как тогда говорили, «пикантной»!..

Было весело и сумбурно. Только предчувствие расставания омрачало праздник… Надо сказать, курс у нас был не только разновозрастной (я была одной из самых юных в момент поступления, а самый взрослый был старше лет на десять), но и многонациональный: у нас учились и монголы, и азербайджанец, и эстонцы, и украинцы, и молдаванка, и армянин, и евреи, и белорусы, и немец, и татары – и т. д. Никогда в то время не возникало такой глупости, как «национальный вопрос», – в страшном сне не приснилось бы! Это была одна страна. В каждой республике были свои обычаи, свои традиции и культура…

И все ездили друг к другу в гости. И везде радушно и хлебосольно принимали друзей…

Друзей на курсе у меня было много. С «самыми-самыми» я дружу и сейчас, хотя в силу разных обстоятельств (да и возраста!) видимся мы нечасто…

Аркаша Бурдецкий из Одессы сейчас живёт в Америке. Мы перезваниваемся. Изредка он прилетает в Москву – и тогда мы обязательно встречаемся…

А в цирковом училище мы были закадычными друзьями. Мы знали друг про друга всё, делились нашими радостями, горестями, рассказывали о своих влюблённостях, «плакались в жилетку», когда это было необходимо. Аркашуля (мы звали друг друга «Натуля» и «Аркашуля») часто был первым слушателем или читателем моих стихов… Мы забирались на верхний ряд зала, где был большой манеж, и открывали друг другу души…

Когда мы уже выпустились и ещё были живы Аркашины родители, я ездила к нему в гости в Одессу, в его гостеприимный дом, где его маленькая добрая мама закармливала меня своими вкусными кулинарными изысками… Я знала обеих его жён. Знакома и с его дочкой, красавицей Иринкой… А сейчас Иринка и сама уже мама…

Из Америки он прилетал на юбилеи – Славы Борисенко и мой… Аркашуля выпускался с двумя номерами – верхним в «Эквилибре на першах» под руководством Рубена Манукяна и верхним в «Парных акробатах» – со Славой Борисенко…

Слава тоже мой добрый друг. Хотя он живёт в Москве, мы и с ним видимся редко. Да и перезваниваемся не так часто. Славка чаще летает в Америку к Аркашке – они всегда были неразлейвода. Но иногда всё-таки мы пересекаемся в Москве. Ездим ко мне на дачу… Славка удивительно добрый и верный человек, очень мягкий, отзывчивый и исполнительный. Поэтому часто окружающие его нагружают просьбами и обязанностями, хотя у Славки уже и проблемы с сердцем были, ну, и вообще, почему вместо привычного «надо Славку попросить» не сделать самому…

Впрочем, лезу не в свои дела. Когда-то мне сказал один друг: «Если человек так поступает, значит, он сам так хочет…» Но… просто я помню, какие у Славы были светящиеся голубые глаза! Жаль, потом погасли…

Когда он выходил в манеж – невозможно было глаз оторвать: не красавец и ростом невысок, но море обаяния…

Наш Юрий Гаврилович всё время «намекал» мне, чтобы я «обратила внимание на Славку»… Ну, я «обращала», но влюблялась-то в других. Да и у Славки «личная жизнь» развивалась совершенно в другой от меня стороне. Ну и хорошо: зато мы с Аркашулей и Славиком на всю жизнь остались друзьями…

А вот с моей Лидкой, закадычной подружкой, мы, к сожалению, потеряли друг друга…

А ведь были как двойняшки. И внешне были похожи – нас всегда спрашивали, не сёстры ли мы. Да ещё одевались специально в почти одинаковую одежду. И косу носили, перекинув на правое плечо – по моде, пришедшей из кинофильма «Прощайте, голуби!» – как у героини Светланы Савёловой. И думали одинаково, и высказывались синхронно – так бывает у близких людей. Мы почти всё время проводили вместе – просто не могли друг без друга. А когда летом разъезжались по разным дачам – писали друг другу длинные, подробные и смешные письма…

Однажды Лидка написала мне, что всё, мол, у неё хорошо, но «очень хочется курить, а купить негде…». Тогда я, «как настоящий друг», пошла в сельмаг, купила сигареты «Луч» без фильтра за 7 копеек, две штуки вложила в конверт с письмом и отправила Лидке. Но прежде, чем попасть в Лидкины руки, оно попало в руки её мамы. И мама, прощупав его, нашла письмо подозрительно толстым…