Читаем Канатная танцовщица полностью

– Отпустите его!

– Нет!

– Я вас умоляю!

– Вы меня просите за этого молодчика? А за себя?

– Делайте со мной, что хотите.

Она сказала это со спокойствием, странным для женщины, которая только что дрожала от страха перед мнимой опасностью. Теперь она стояла лицом к лицу с реальной угрозой и не трусила. Больше того, в ее глазах можно было прочесть вызов и высокомерное презрение к опасности, которая ее подстерегала.

Виктор подошел к ней и отчетливо произнес:

– Я хочу, чтобы вы – слышите? – немедленно ушли отсюда.

– Нет.

– Поймите, как только мое начальство явится сюда, я уже больше не отвечаю за вас. Уходите же! Уходите, пока не поздно!

– Нет. Я не уйду. Все ваше поведение доказывает, что вы действуете всегда так, как вам нравится, не считаясь с полицией, и даже против нее, когда это вас устраивает. Поэтому я прошу вас, спасите Антуана де Бриссака. Если нет, я остаюсь.

– Вы что, его любите?

– Дело не в этом. Спасите его.

– Нет и нет!

– Тогда я остаюсь.

– Уходите!

– Я остаюсь.

– Тем хуже для вас! – рассердился Виктор. – Но знайте, что нет в мире силы, которая заставила бы меня спасти его. Вы слышите? Целый месяц я работал только ради достижения этой цели. Арестовать его! Разоблачить! Из ненависти к нему? Возможно… Но, скорее, из крайнего презрения.

– Почему же презрения?

– Хорошо. Я открою вам правду.

В этот момент де Бриссак, с трудом дыша, приподнялся, но тут же снова упал. Конечно, сейчас он и не помышлял о бегстве, которое физически было для него невозможным. Ему оставалось только признать свое непоправимое поражение.

Виктор схватил обеими руками голову молодой женщины и, в упор глядя ей в глаза, с горячностью проговорил:

– Не смотрите на меня! Не спрашивайте меня вашими жадными глазами. Смотрите на него… На этого человека, которого вы любили… Или, вернее, легенду о нем, о его неукротимой отваге, всегда новых и неожиданных ресурсах и приемах борьбы. Но смотрите же, вместо того чтобы отворачиваться от него. Смотрите на него и признайтесь, что он вас разочаровал. Вы ожидали лучшего, не правда ли? У Люпена должна быть совсем другая повадка.

Он зло засмеялся, указывая пальцем на побежденного.

– Арсен Люпен! Как же он мог позволить играть с собой как с мальчишкой? Не будем говорить о просчетах в самом начале дела, но здесь, этой ночью, что он сделал? Битых два часа валял дурака, в то время как я маневрировал и нагонял на него страх. И это Арсен Люпен! Ни одной светлой мысли!.. Посмотрите теперь на вашего Люпена. Ну как, хорош? И все-то потому, что получил тумака. Безобидный, кроткий, как ягненок. Что это – поражение? Но никогда Люпен, настоящий Люпен, не допустит поражения!

Виктор выпрямился. Он как будто стал выше ростом.

Приблизившись к нему и трепеща от волнения, Александра прошептала:

– Что вы хотите этим сказать? Я не понимаю.

– Понимаете! Правда начинает до вас доходить… Разве его вы любили? Перед ним преклонялись? Сознайтесь! Да и разве может Арсен Люпен походить на этого вульгарного авантюриста? Как вы могли быть настолько слепой, чтобы не заметить этого?

– А кто же тогда этот человек?

– Вор! – заявил резко Виктор. – Вор и никто больше. Если ты посредственность, без воображения, и не блещешь умом, то ничего нет проще, чем присвоить себе чужую славу и пустить публике пыль в глаза. Нетрудно и женщине внушить, что ты Люпен, особенно если эта женщина ищет что-либо из ряда вон выходящее, щекочущее нервы, а то и просто невозможное. И разыгрывать перед ней роль Люпена до тех пор, пока события не разоблачат актера и не бросят на землю, как манекен.

Краска стыда залила ее лицо. Реальность ей стала ясна.

– Уходите же, – снова сказал он. – Люди де Бриссака знают вас и вас выпустят. – Если нет – лестница в вашем распоряжении…

– Я предпочитаю подождать.

– Подождать? Кого? Полицию?

– Мне все равно, – сказала она подавленно. – Однако… Одна просьба. Схватка внизу… Жертвы… не надо этого.

Виктор взглянул на де Бриссака, который был по-прежнему беспомощен и не способен на усилия. Тогда Виктор открыл дверь, добежал до конца коридора и свистнул. Появился один из сообщников де Бриссака.

– Скорее убирайтесь. Сейчас нагрянет полиция. И главное, уходя, оставьте открытой калитку.

Потом он вернулся в кабинет.

Де Бриссак не шелохнулся.

Александра не подошла к нему. Они даже не обменялись взглядами: двое чужих…

Протекли еще две или три минуты. Виктор прислушался. С улицы раздался рокот мотора.

Перед домом остановился автомобиль. Потом второй.

Александра вжалась в кресло и машинально царапала ногтями обшивку. Она была мертвенно-бледна, однако владела собой. Внизу послышались голоса, потом снова воцарилась тишина.

– Господин Готье и его агенты вошли в комнаты. Вероятно, они развязывают грека и его телохранителей.

В этот момент Антуан де Бриссак нашел в себе силы встать и подойти к Виктору. Его лицо было искажено страданием, пожалуй, больше, чем страхом. Он прошептал, кивая на Александру:

– Что с ней станет?

– Об этом не беспокойся. Думай о себе. Де Бриссак – ведь это твоя настоящая фамилия?

– Нет.

– А настоящую есть возможность установить?

– Невозможно.