Камни, веер, два меча

Часть I. Фусэки

Фусэки (яп. ) — начальная стадия партии в игре го. Считается, что стадия фусэки заканчивается тогда, когда в партии начинает завязываться первая борьба. Японский термин фусэки обозначает «распределение камней»

Позднее утро восьмого дня месяца падающих листьев. Из ненаписанного дневника син-тара Торна Ямата

Третий день, как нас навсегда оставил благословенный тар. Внезапная смерть, но даже правители — лишь игрушки в руках судьбы. Странная смерть, отмеченная недобрыми знаками на гадальных камнях. Злая смерть, забравшая сначала отцовскую прорицательницу, а потом и его самого. Я бы поклялся, что это убийство, но отец успел даже завещание написать. Уж рассказать, что на него покушались, времени хватило бы с лихвой.

Третий день как меня одолевают мысли о будущем. А миру всё равно. Деревья уже покрылись пятнами сусального золота, словно ржавчина тронула добрую сталь. Листья ручейком льются на землю.

Лист золотистый

В танце прекрасном летит

С пылью валяться

Это трехстишье я написал еще в детстве, пока хранитель большой печати рассказывал о системе податей в Ямата. Отец, заглянувший на урок, заметил и отобрал кусок пергамента. Прочитал, поморщился и выбросил его в камин. Больше никто не видел моих стихов. Я их не записываю, и строчки забирают каму, которые питаются воспоминаниями. Только это одно и осталось в моих пропитанных кислым вином мозгах.

Третий день, и надо что-то решать. А листья все текут с деревьев. Скоро этот ручеек превратится в водопад, и к таррану Ямата потянутся холодные языки северного ветра. Что-то заканчивается, что-то начинается.

Эта история началась ранней осенью на маленьком позабытом лесном погосте. Я стоял у края довольно глубокой ямы, мучился похмельем и, признаюсь, здорово нервничал. Могильщик, казалось, еле ворочал заступом, время шло, а мне ну совсем не хотелось попасться кому-нибудь на глаза.

— Шевелись давай! Солнце уже высоко! — прошипел я, заглядывая в яму.

— Господин син-тар может быть спокоен, все будет сделано, — пробормотал копатель и поклонился, что сверху смотрелось довольно забавно. Я хмыкнул. Потом вспомнил где мы и чем занимаемся и добавил копателю бодрости:

— Быстрее! Если к полудню не закончишь, денег не получишь.

Чтобы придать веса словам, я положил руку на рукоять меча. Могильщик оценил мою силу убеждения и удвоил усилия. Земля полетела во все стороны, словно он работал не лопатой, а, как собака, разрывал мышиную нору лапами. Один особенно жирный комок глины тут же попал мне в плечо, я выругался и отступил подальше.

«Дух покойного батюшки, наверное, повторно умирает, уже со смеху, — подумал я. — Сидит себе в беседке Вечности и хихикает. Ну ведь есть же владетели, сохраняющие разум до перехода в иной мир! Устроил бы бой на мечах между наследниками. Или как тар Сента, благословенный арантар — состязание по декламации вечных уложений и государственных законов наизусть. Но нет, старый тар Ямата, мой почтенный отец, от души покуражился над алчными наследничками!»

— Нижайше прошу у господина син-тара прощения за любопытство. Правда ли, что благословенного тара настигло проклятье? — прервал мои мысли могильщик.

Я поневоле вспомнил вскрик старшего прорицателя таррана, увидевшего в опочивальне умершего расклад на гадальных камнях.

— Чего только люди не болтают, — комок грязи, поддетый сапогом, разбился об ствол ближайшего дерева. — Копай уже.