— Я нахожу лица отвлекающими. Всегда стараюсь понять, о чем в это время думают натурщики и даже на каком языке. Возможно, изучение русского и чтение Толстого и Достоевского все эти годы оставили у меня глубокий след на всю жизнь. Кстати, я пытался лепить лица. Они выглядят словно из преисподней.

Объяснение показалось ей отговоркой, в которую он сам не слишком верил. Вспомнив Детройт, Кэт подумала, не предпочитает ли он держать естественную дистанцию. Там все считали это своего рода продолжением его необъяснимой скромности. Озаренная своим открытием, она новыми глазами оглядела квартиру и не увидела ни телевизора, ни журналов, ни личных фотографий. Очевидно, он не допускал даже изображения лиц. Стало быть, главный вопрос — что его таким сделало?

— Хотя вы не сказали «да» сразу, уговорить вас лететь в Вашингтон оказалось не так уж трудно.

— Как видите, мой скульптурный бизнес идет неважно. А только что законченная работа была единственной, на которую я подрядился.

Кэт снова почувствовала отговорку.

— Знаете, если хотите вернуться в ФБР, это можно устроить.

— Сейчас я ищу не постоянное место, просто иное.

Она улыбнулась и кивнула.

— Гарантирую, что эта работа будет иной.

— Дайте мне пятнадцать минут. Телефон вон там.

Кэт рассеянно глотнула пива, прислушиваясь к шуму воды в душе. Она стояла над незавершенной скульптурой, восхищаясь ее мужественностью. Мышцы плеча и верхней части руки казались нереалистично большими, но в этом ощущалась какая-то первобытная несокрушимость. Потом, сжав кулак, она помассировала костяшками пальцев ладонь, вспомнив силу пожатия мозолистой руки Вэйла. И легонько погладила статую, согревая ее своим теплом.

Глава шестая

Кэт надеялась, что в самолете сможет побольше узнать о Вэйле. Ей польстило, что он не забыл ее. Насколько она помнила, за полтора года службы в Детройте они ни разу не встретились взглядами. Тогда в чем же дело?

Вэйл сел у окна, не спросив, какое место предпочитает Кэт, и тут же уснул. А проснулся, лишь когда шасси коснулись взлетной полосы в международном аэропорту имени Даллеса.

— Почему вы так на меня смотрите? Я храпел?

Кэт улыбнулась.

— Нет, впервые за весь день вы были превосходным спутником.

— Вам нравятся мужчины в бессознательном состоянии?

— Мои мужчины? Можно подумать, я собираю скальпы.

— Люди собиратели по природе. Обладание, власть. Разрушение чьей-то обороны. Мы все делаем это в той или иной форме. Это составная часть преследования.

— Преследования? И что же мы преследуем?

— Именно это мужчины… прошу прощения: мужчины и женщины — пытаются выяснить со времен Пифагора.

— Пифагора?

— Да, в Греции были философы до Сократа.

— Пифагор как-то связан с треугольником?

— С квадратом гипотенузы. Он считал, что душа бессмертна. Вы верите в бессмертие души? — спросил Вэйл.

— Вторым заместителям директора не положено иметь души.

— А собирать скальпы?

— Как ни странно, это необходимость.

Он подался к ней с шутливой заинтересованностью:

— Скажите, второй заместитель директора Бэннон, возможность продвижения по службе — это все, что я для вас представляю?

— Как вы сказали, каменщик, мы все что-то преследуем.

Директор велел секретарше проводить Кэт и Вэйла к нему в кабинет, как только они появятся. Когда они вошли, Ласкер сидел за столом и подписывал бумаги. Дон Колкрик, стоя позади него, брал подписанные документы, мельком их проглядывая.

Ласкер поднялся и протянул руку Вэйлу.

— Стив, спасибо, что прилетели, причем незамедлительно. Это один из моих заместителей, Дон Кол- крик. — Вэйл пожал руку Ласкеру, и тот указал ему на кресло. — Вы освободили заложников весьма впечатляюще.

— Казалось бы, грабитель со стажем не должен соваться в банк в пятницу во второй половине дня.

Ласкер засмеялся.

— Не могли бы вы разрешить наши недоумения? Почему вы ушли, когда все закончилось?

— Я как-то об этом не думал. Но если мой уход всех удивил, особенно здесь, это достаточная награда.

Ласкер взял папку, на обложке которой была напечатана фамилия Вэйла.

— Это предостережение? В том случае, если решите помочь нам?

— Думаю, прочитав мое личное дело, вы могли бы обойтись без этого вопроса.

— Я начинаю понимать, почему вас уволили, — улыбнулся Ласкер.

Вэйл засмеялся.

— Не представляю иного результата. Это походило на крушение поезда — меня и Бюро сшибли лбами. Никто особенно не хотел этого, но и не позаботился предотвратить столкновение, и прежде всего я. Бюрократия должна исправлять ошибки, чтобы иметь возможность работать. Я и не подозревал, что кто-то обладает такой властью надо мной.

— Значит, вы отказались сотрудничать с Управлением профессиональной ответственности, поскольку выдать заместителя начальника отделения некорректно?

Вэйл повернулся к Кэт.

— Кент Уилсон сейчас, видимо, где-то трудится начальником отделения?

— В Сан-Диего.

— Ага. По крайней мере его отправили в место со скверным климатом. — Он снова обратился к директору. — Скажем так: у меня были другие приоритеты.

— Например, не позволить убийце полицейского выйти на свободу?