Он проводил взглядом мать, исчезнувшую в лесу, пытаясь понять, сможет ли он когда-нибудь убедить себя, что и мать любит его. Когда-нибудь, возможно. Но не сегодня.

Он вернулся к Кларе, зная, что не все покинуло «Усадьбу». Одно осталось.

* * *

Рейн-Мари нашла мужа на пристани. На нем снова была его широкополая шляпа, брюки закатаны, ноги опущены в чистую, прохладную воду.

– Я чуть не потеряла тебя сегодня, да? – Она села рядом с ним и почувствовала аромат розовой воды и сандалового дерева.

– Ерунда. Я, как и «Усадьба», построен на века.

Она улыбнулась и похлопала его по руке, постаралась выкинуть это из головы.

– Я наконец дозвонился Даниелю, – сообщил Гамаш. – Извинился перед ним.

Он сделал это искренне.

– Я сказал ему: если он хочет назвать сына Оноре, то я его на это благословляю. Он был прав. Оноре – хорошее имя. И потом, его ребенок пойдет своим путем. Как и Бин. Я думал, что это жестоко – называть ребенка Бин, что это не принесет ему счастья. Но Бин вовсе не кажется несчастным.

– Могло быть и хуже, – сказала Рейн-Мари. – Мариана могла выйти замуж за Дэвида Мартина.

– И что тут хуже?

– Бин Мартин?[101]

Гамаш рассмеялся низким, рокочущим смехом.

– Удивительно знать, что твой ребенок смелее тебя.

– Он сын своего отца.

Они уставились в воду озера, погруженные в свои мысли.

– О чем ты думаешь? – спросила она немного спустя.

– Я считаю, сколько раз меня осенила благодать, – прошептал Гамаш, глядя на нее и ее широкополую шляпу. – Даниель сказал мне кое-что еще. Они сегодня узнали, какой пол будет у ребенка, и с именем теперь решено.

– Оноре?

– Зора.

– Зора, – повторила Рейн-Мари.

Она потянулась к его поврежденной руке, и они вместе принялись за подсчеты.

На это ушло немало времени.

Благодарности

Многие люди внесли вклад в появление этой книги. Прежде всего, как всегда, я должна выразить благодарность моему доброму и милому мужу Майклу. Я должна была гораздо раньше понять, что Арман Гамаш не просто мой литературный муж – он мой настоящий муж. Но, даже не понимая этого, я срисовывала старшего инспектора Гамаша с моего Майкла. Человека, который удовлетворен жизнью и познал огромное счастье, потому что на его долю приходились и немалые скорби. И главное, он умеет отличать одно от другого.

Еще я хотела бы поблагодарить Рашель Хьюитт, которая является куратором коллекции скульптур в Королевской академии в Лондоне.

Мои редакторы Хоуп Деллон из «Сент-Мартинс Минотавр» и Шерис Хоббс из «Хедлайн» немало поработали, чтобы эта книга стала такой, какая она есть. Я многим обязана им, как и самому замечательному литературному агенту в мире Терезе Крис. Она необыкновенно мудра.

Многим я обязана и Лиз Пейдж, моей помощнице, которая терпеливо ухаживает за садом летом, а в остальную часть года ухаживает за нами. Все, к чему она прикасается, расцветает. И она редко пользуется удобрениями.

И наконец, моя благодарность Джейсону, Стивену и Кати Стаффорд, которые владеют и управляют бистро «Усадьба Ове» в квебекской деревне Норт-Хатли. «Охотничья усадьба» обязана своим появлением «Усадьбе Ове» и великому множеству замечательных вечеров, что мы там провели. Если вы, прочтя эту книгу, посетите «Ове», то увидите, что «Охотничья» далеко не точная копия этой гостинички, и озеро там другое. Но надеюсь, что дух «Усадьбы Ове» мне удалось передать. Да что говорить, мы с Майклом так любим это место, что много лет назад венчались в маленькой англиканской часовне в Норт-Хатли, а потом два дня играли свадьбу в «Ове».

Счастье.

Впрочем, как заметил Стивен, в Норт-Хатли нет и вполовину того количества мошки, как в вымышленной «Охотничьей усадьбе». Следует добавить, что и количество убийств там весьма далеко от такового в вымышленной деревне.