Читаем Каменный плен полностью

Перебежав через наш двор к папиной машине, я выслушал инструктаж от мамы и нырнул на задний диван. Диваном он к сожалению больше не являлся — места мне оставалось, впритык. Остальное пространство занимали наши вещи. Хлопнула водительская дверца, скрипнуло кресло принимая в свои объятия отца. Зарычал двигатель. Мой родной дом подмигнул мне окнами, в которых отразились лучи солнца и мы тронулись в путь. В следующий раз со своими детскими друзьями я увижусь через много-много лет.

— Гер Виктор, вы слишком громко сопите, — сидящая через три парты от меня девчонка, повернулась ко мне и сурово сдвинув бровки, буравила меня взглядом, — Это не даёт мне сосредоточиться! Фрау Мари, прикажите ему прекратить! Это невыносимо!

Наша учительница, тётя, или на местном «Фрау» Мария, с труднопроизносимой фамилией Лейвенгерц, подняла взгляд от какого-то журнала и окинула аудиторию взглядом. Убедившись, что все остальные дети прилежно выполняют задание, она остановила взгляд на мне.

— Гер Виктор, пожалуйста контролируйте своё дыхание. В моменты сильной задумчивости, вы на самом деле довольно громко дышите. Вам стоит над этим поработать, — женщина перевела взгляд на победно вздернувшую носик девчонку, — А вам фройлян Кристин, стоит поработать над своей сосредоточенностью. За сегодняшний день, вам уже мешали птицы которые громко чирикают за окном и мы прикрыли окно. Затем духота, которая образовалась из-за того, что мы его закрыли. И вот теперь вас сбивает с мысли дыхание гера Виктора. В то время как ваши друзья уже близки к завершению задания, вы заполнили едва треть теста. Вам надлежит ускориться, юная леди!

Щеки Кристин вспыхнули румянцем и теперь она, сердито сопя уткнулась в тетрадь, торопясь проставить верные ответы в нужные графы. Вообще, отношения с ней у меня не сложилось с самого приезда. Просто как-то вдруг выяснилось, что я её бешу всем, чем только могу. Мой еле заметный акцент, который исчез уже к концу первого года совместного обучения. Мой новенький кожаный портфель, который так здорово поскрипывал, когда я нёс его за ручку. Мои непривычные имя и фамилия. Это в коллективе, где были собраны дети учёных со всего света. Например с нами учился мальчик, которого звали Итаяро Кинаширо. И вот его имя, ей казалось милым. А моё — Виктор Солгалов, вызывало у неё только раздражение. Я, на самом деле не особенно этому расстроился и попросту игнорировал большую часть её претензий. Ну хочет покапризничать — и ладно. Увы, на второй год нашей совместной учёбы, она освоила новый приём. Внимательно следить за всеми моими действиями и обращать на них внимание окружающих. Она комментировала мой внешний вид, мои успехи и неудачи, моё к ней безразличие и даже моё дыхание. В моменты глубокой задумчивости и сосредоточенности, я начинал глубоко и шумно дышать. Вечно волновавшаяся из-за любой причины мама даже потащила меня по врачам, подозревая то ли аллергию, то ли аденоиды. Но в итоге всё оказалось гораздо проще. Пара глубоких обследований показали, что дыхание полной грудью, это вполне нормальная реакция организма на активную работу мозга, который потребляет огромные объёмы кислорода. Ну а то что дыхание выходило шумным, невысокий старичок проводивший мой осмотр, описал как просто непривычное и что просто мои дыхательные пути ещё не успели расшириться, но всё обязательно произойдёт как и задумано природой, в процессе моего взросления. В общем, я рос и сопел, Кристин бесилась, одноклассники привыкли и перестали реагировать. Время шло своим чередом.

Я перевёл взгляд с пунцовой девочки на свой тест и вновь принялся за задание по ботанике. Пусть этот предмет не вызывал во мне никакого интереса, но мать с отцом очень переживали, когда выяснялось, что я не осваиваю весь объем гимназической программы. И объяснять им, что мне просто неинтересно и что я не глупый было бессмысленно. Так что, я вопреки своим желаниям тратил время на изучение наук, которые мне никогда в жизни не пригодятся. В целом я оказался прав. В той жизни они мне и не пригодились.

Украина, 1992, Женева, 1992–1995 гг.