Читаем Каменный мост полностью

– Что бы я делал без тебя, Пашка? – удивился Боря и счастливо расхохотался, я озирался на подступающую, обмякающую толпу, Гольцман утирал с мертвого лица пот. – Придется рассказать про тебя в Москве товарищу Сталину. А вот это, что вот это за энтузиаст? – Боря потешно передразнил совершенно черного малого, пробиравшегося с по-школьному поднятой рукой сквозь уже поголовно улыбающиеся передние ряды – местные хлопали в ладоши и горланили по-своему, протягивая нам руки, я нелепо и заискивающе улыбался в ответ, не даваясь потрогать. – А тебе что, мой мексиканский друг?

– Рамон, – сиял переводчик, – племянник второго пилота капитана Мартинеса, что погиб. Хочет рассказать, что видел.

– Ну расскажи, просим, просим, – Боря вдруг опустился на корточки, и черный Рамон также присел, и переводчик присел третьим и переводил, потряхивая гордыми каштановыми кудрями и рисуя на асфальте пальцем извилистую линию:

– Он водитель. Находился на аэродроме. Рамон видел: самолет взлетел. Близко от другого самолета. Следом. Сигнальные огни хвостового оперения удалялись. А затем эти огоньки начали постепенно снижаться. Снизились. И раздался взрыв! Взметнулось огромное пламя. Все побежали. Провожающие, работники аэродрома. И он бежал. Когда добежал – самолет горел весь, не было возможности подойти. И очень сильно пахло горелым мясом.

– А пожарные? – делано, будто разыгрывая сценку с ребенком, удивился Боря. – «Скорую» не вызывали, Красный Крест?

– Санитарная машина с огнетушителями выехала сразу, но застряла в кучах гравия и канавах – на аэродроме ведутся ремонтные работы. Вот тут еще подошли младший лейтенант Моралес и госпожа, – переводчик сверился с блокнотом, – Мириам Л.Тройницкая…

– Мириам Л. – Боря разогнулся, изнеможденно вздохнул, будто что-то его огорчило, и слабо позвал: – Где ты, сестра? – Костлявая женщина в криво прищепленной на рыжеватой прическе шляпке неуверенно переступала на месте, словно терпя нужду, – сияющий переводчик подпихивал ее ближе, младший лейтенант Моралес, похожий на индейца с вырезанным белыми языком, с достоинством нянчил загипсованную руку. Боря страшно закатил глаза, задрал морду и, поблескивая белками, шипел, клешнями расставив руки: – Пусть ее подведут поближе… Я же чую, что она где-то рядом… Кровь. Родная кровь… – Тройницкая (переводчик бормотал ей ободряющее) протянула свою руку, защищенную поношенной перчаткой, и Боря цепко схватил ее так, что женщина охнула. – Мириам Л. Кто же обозвал тебя так, милая девушка? Ты же не такая! Я не верю. Ты же какая-нибудь там Марина Леонидовна или Мария Львовна, – с нарастающим гневом накатывал Боря. – Кто ты?!

– Я… Я не знаю, – Тройницкая тянула руку к себе, но Боря не выпускал. – Я не знаю, что сказать. Записали так.

Боря бросил ее, вытер руку о плащ, вытянулся и провел ладонями по лицу, вернув глаза на место, поправив фуражку, и все увидели: офицер плачет – ближние ряды замолкли, дальние еще гомонили, паровозы не уставали гудеть, торопя или собираясь, и детей не могли унять…

– Вот ведь как получается, товарищ майор государственной безопасности, – выталкивал Боря из себя, как только перехваченное рыданиями горло немного отпускало. – Что же мы можем доложить народному комиссару внутренних дел Советского Союза? Пятнадцатилетняя девочка убита на мосту неизвестными лицами. И может, даже беременная… – И Боря заплакал в голос, утопив в морщинах глаза и колыбельно раскачиваясь, как над гробом. – В самолет заносятся взрывные устройства… Подкупленные сторожа спят… Вражьи пособники часовые сбегают… Человек в черном пальто выходит из самолета, намеренно задерживая вылет… Посла Коста-Рики, собаку, кто-то предупредил не лететь… «Скорой помощи» и пожарным перекопали дорогу… А наши товарищи… – Он не смог больше говорить и с минуту скулил так, что плечи тряслись, выпуская какое-то подыхающее шипение «хы-ы-иии», и дальше, чуть собравшись, отдышавшись уже, говорил не губами – горлом, нутряным, слабым, шатким старушечьим голоском: – Наши товарищи заживо горят, – он запрокинул ослепленное, залитое слезами лицо в небо, докладывая туда, – и сильно пахнет горелым мясом. И никто не понимает по-русски. – Боря кому-то кивнул, всхлипнул, медленно отвел в сторону правую руку с пистолетом и выстрелил, коротко глянув, присевшему от ужаса переводчику в лоб.