Читаем Каменный меч полностью

— …что у истории счастливого обретения есть своя предыстория. — произнеся эти слова, даоттар Розового клана вновь помрачнел.

Удивление схлынуло, и внутри пришедших вновь стали подниматься странные ощущения. Беспричинная тревога, чувство, что мир вокруг изменился, стал более враждебным, чем обычно. То, что заставляло нервно сглатывать украдкой, исподволь смотреть по сторонам и нервно переминаться с ноги на ногу. То, что придавало словам мрачного повествования особую тяжесть.

— «Тяжкие скитания», «отчаянное положение», «кризис продовольствия», «неразведанные разработки». — Магнут перебирал слова, как чётки. — Сухие фразы исторических хроник, цветастые фразы сказаний и легенд… Будьте уверены, я прочёл всё, что касается становления Лиги Ог-Дразд. Кое-что даже написал. Но ни одна фраза, ни один оборот не стоит выражения глаз моего отца, когда он рассказывал о происходившем. Злость и обида гнали тогда наш народ вперёд. Все подножки и препоны, которые затевала Лига Ог-Рорд, лишь разжигали эту злость. Мой отец был одним из тех, кого общественное положение и стечение обстоятельств забросили во главу этого движения.

— Когда отец рассказывал то, что услышал от деда… — Руд замялся, подыскивая сравнение. — Не знаю… я никогда не видел его таким. Он был словно под двойным, тройным грузом… Грузом тяжёлых обстоятельств, породивших друг друга. Я много раз обдумывал случившееся тогда, на заре Лиги. Прогонял всё вновь и вновь, событие за событием… Всё то, что привело к нынешнему итогу… страшному итогу, чего уж там. Мне ли, волшебнику, этого не понимать… Но всё равно. Осуждать своего деда и остальных, кто был в это вовлечён — я не могу. Даже если сам ушёл из-за этого из семьи, отринул путь своего народа… Даже если, скорее всего, поступил бы на их месте по-другому… Всё равно. Слишком отчаянно было тогда положение.

— Голод ещё не начался. — даоттар почесал свои подбородки. В другой ситуации рассуждения столь тучного гнома о голоде могли бы показаться смешными, но сейчас ни у кого и мысли не возникло смеяться. — И это, пожалуй было ещё страшнее. Если бы они тогда ощутили нехватку продовольствия… если бы это случилось чуть раньше, когда ещё можно было повернуть назад… Но нет. Запасы подходили к концу, и конец этот был виден тем, кто стоял во главе. Но голода не было. Сытые, озлобленные и наполненные энергией гномы горели яростным желанием бросить вызов миру, изменить его под себя. Видит Пророк, это стремление — главное благословление и проклятие нашего племени… Мой отец осознавал всю опасность происходившего. Но он уже не мог повернуть назад. Ведомый доверием поставивших его во главе, ведомый собственными речами и призывами, которые были совершенно правильными во время самого Дваратского Раскола… Да и, сказать по правде, не все, стоявшие тогда во главе, чувствовали опасность — большинство точно также ещё горели пламенем злости и мечты о великих свершениях, ждущих впереди. Впрочем, долгое морское путешествие и бесплодные скалы, протянувшиеся до горизонта, очень сильно притушили это пламя.

— Они тогда высадились немного южнее. — Руд задумчиво вертел в руках посох. — Как назло, как раз в том районе, где не очень хорошо с залежами. После чего, пошли искать место, чтобы основать город. Так и шли, пещера за пещерой, пещера за пещерой… И, конечно, посылали разведчиков.

— Лучшие разведчики и рудознатцы стояли под началом твоего деда, Крондин. — сказал Магнут. — Квага дун Иддара. Они потом стали основой для Корпуса Тайн. Именно они обнаружили пещеру… пещеру, где теперь стоит Рифтран. Огромную, удобнейшую пещеру, с выходом на естественную бухту…

Советник замолчал. Казалось, он просто физически не может продолжить.

— Только… — произнёс Крондин помертвевшим голосом. — Только… никаких Семи Самоцветов в той пещере не было. Ведь так?

— Если бы мы были ближе, ты бы увидел. — Руд ткнул посохом в огромную руку с мечом. — По три выемки с каждой стороны крестовины. И ещё одна…

— …И ещё одна вон там. — Магнут показал на рукоять. Присмотревшись, Мурт и Крондин увидели.

Оно было в низу яблока, строго по центральной оси меча. Углубление правильной восьмиугольной формы. Той самой формы, которой обладал Чёрный Самоцвет.

— Сажа и пепел… — вырвалось у молодого гнома.

— Когда разведчики вернулись и доложили Квагу об увиденном, — советник заговорил часто и бегло, будто изо всех сил стараясь не допустить молчания, — тот собрал ещё шестерых лидеров, самых влиятельных. И они как можно быстрее отправились в эту пещеру. Чтобы увидеть всё своими глазами и принять решение. Мой отец был среди них.

— Да… — протянул Руд — С одной стороны, те семеро — последние, на чьём месте мне бы хотелось оказаться. Но с другой… эх, что за зрелище им предстало. Чтобы увидеть такое, можно многим пожертвовать…