— Ты спросил, зачем я привёл тебя сюда. Я привёл тебя сюда, потому что это совпадение. Я в любом случае пришёл бы в это место в этот срок, чтобы удостовериться в своих подозрениях. Я привёл тебя сюда, потому что обещал показать наш мир — а это место, видит Великий Свод, стоит того, чтобы его показать. Я привёл тебя сюда, потому что мне не помешал бы помощник — кристаллы разрослись сильнее, чем я думал, и теперь разбивать их и выжигать их ростки будет довольно хлопотным делом.

Неожиданно Руд перехватил свой посох обеими руками и сломал об колено. Нижнюю часть, без навершия, гном швырнул Сергею. В руках Сергея кусок белой древесины начал удлиняться и сглаживать место разлома, мягко покалывая какими-то искрами и наливаясь тяжестью.

— Ты сказал, что давно не играл хорошей роли. — продолжал гном. — Что ж, вот тебе возможность. Конечно, мы спасём не гномов или людей, а всего лишь каких-то неразумных и не слишком симпатичных тварей — но думаю, это будет неплохим началом. Потому что, как ни крути, я привёл тебя сюда, потому что так распорядилась судьба.

Глава 3

Листья и травы, ветви, сучья и древесные стволы проносятся мимо. Назойливое солнце мелькает между ними, норовя достать слепящим лучом до глаз. Тишина, тепло и свежесть впереди и по бокам, и лишь за спиной — рёв и клёкот, леденящая, безудержная ярость. Нельзя оборачиваться. Нельзя мешкать. За спиной — смерть.

«Не волнуйся, ты почти добежал. Держи скорость, никуда не сворачивай. Осталось сто шагов».

Страх. Напряжение. Но взгляд не бегает, а фокусируется точно по направлению движения. Никакой паники, только озлобленная сосредоточенность. Это очень хорошо.

«Я отсчитаю последние четыре шага. На четвёртом шаге ты резко повернёшь налево. Там увидишь два цветка анфлед, растущих друг за другом. Наступи на один, потом на другой, а с него отталкивайся и прыгай вперёд».

Рёв и клёкот всё ближе. Но взгляд остаётся ровным, нет ни малейшего стремления оглянуться. Отлично. Проклятой твари уже нипочём не успеть.

«Раз, два, три, четыре».

Поворот, лёгкий и изящный. Два приметных, оранжевых в зелёную крапинку цветка, точно раздавлены подошвами форменных зелёных сапог. Прыжок, за спиной разлетается облако густого, резко пахнущего дыма.

«Подожми ноги, сгруппируйся».

Дно тайного убежища выложено мягкими листьями и мхом, но неровное, поэтому приземляться на стопу не стоит. А так получается, как прыжок на пуховую перину. Сзади опускается густой растительный полог. Он скроет от глаз, а дым уничтожит всякий запах.

«Отлично. Слух у этой гадины не очень, так что ты в безопасности».

Взгляд разворачивается. Нервное возбуждение ещё не ушло, и теперь оно перерастает в любопытство. Взгляд приникает к малейшим дырочкам в пологе. Ничего, это нормально.

«Ты прекрасно справился, Маллэр. Теперь отдыхай и жди. Я сообщу нашим, они поищут кого-нибудь из эльфов и фавнов, на случай, если вокруг всё ещё будет опасно. Думаю, группа придёт за тобой ещё до заката».

Дым понемногу рассеивается, и в нём уже можно разглядеть какие-то очертания. Например, очертания рывками переступающих многосуставчатых ног, покрытых слизью и гноем. И кровью. Воспоминания о крови возвращают страх. Глаза рефлекторно расширяются.

«Спасибо, ладион… Я…»

«Всё закончилось, Маллэр. Ты в безопасности. Отдыхай и жди помощи. Всё, доброго солнца».

«Доброго солнца… ладион Мурт».

Связь прекратилась, оставив после себя довольно сильное похмелье: чужие звуки, картинки и ощущения никак не желали уходить, и всё это усугублялось нарастающей головной болью. Такое состояние наступало редко, но за долгие годы даже оно стало привычным.

«Я — мельм. Я родился в провинции Оррэл-Октир. Мне двести семнадцать лет. Я — ладион. Я могу слышать мысли моих соплеменников, могу связываться с ними или связывать их друг с другом… Но я всегда остаюсь самим собой. Даже когда соприкасаюсь с чужим разумом столь тесно, что пускаю в себя его ощущения и воспоминания, я не становлюсь кем-то другим. Я — Мурт Раэрктах».

Размеренное повторение заученной фразы и мягкое растирание висков, как всегда, помогли. Голова прояснилась — можно было работать вновь.

«Фоарт… Фоарт, отзовись».

«Да, ладион, я слушаю».

«У Рощи Слёз наши попали в беду. Двое, Атанир и Маллэр. Атанир погиб. На них напал дейзоних, довольно крупный, локтей семи в длину. Маллэр сейчас в убежище. В том, которое в пятидесяти шагах на юг от большого ручья».

«Понял, ладион».

«Возьми с собой семерых, не меньше. Эти твари иногда появляются парами».

«Всё понял. Доброго солнца, ладион».

«Доброго солнца».

Лес умиротворённо шелестел вокруг. Мурт Раэрктах устало прислонился затылком к древесному стволу и прикрыл глаза. Он мог изгнать из головы чужие эмоции и воспоминания, но ничего не мог поделать со своими собственными воспоминаниями о чужих эмоциях. О том, как его соплеменники были встревожены, испуганны. Были в отчаянии. Как умирали.

Впрочем, всё это уже давно стало неотъемлемой частью его жизни. Больше всего Мурт сейчас думал о других эмоциях. Тех, с которыми соплеменники обращались к нему самому.