Читаем Каменное сердце полностью

Элла понимала, что сбежала утром… Боже, а ведь это произошло только сегодня утром… из-за страха. Произошедшее между ней и Кесом ночью было восхитительно, и она не смогла остаться, пока существовал шанс, что он снова станет черствым.

Сердце не выдержало бы, если Кес, проснувшись, сказал, что ничего не чувствует к ней. В первый раз было больно, а повторение убило бы Эллу.

Поэтому, она сбежала, словно трусливый заяц, думая, что если сама возведет между ними стену, возможно, не возникнет чувство, что один из барьеров обрушился на нее.

Не сработало.

Вместо того, чтобы мучиться от отказа Кеса, ее терзали сомнения. Что если он не намеревался ее отталкивать? Что если после очередного секса Кес убедился в своих чувствах к ней, а она разрушила все, наступив на те же грабли?

От истощения ее разум не мог искать ответы. Элла понимала, что вечером он встретил ее, как нетерпеливый собственник, но хотел ли он таким быть? Или это просто была игра на публику?

По дороге сюда Страж в основном молчал, но он и прежде не отличался болтливостью. Можно ли тихую поездку списать на молчаливую методику лечения или на характер мужчины, который провел большую часть своего существования в каменной клетке?

И, Господи, сможет ли она хоть что-то из этого понять, прежде чем свалиться от усталости?

У Эллы хватило сил поднять взгляд на дверь, в которую вошел Кес, неся в руках, видимо, половину поленьев из сарая. "Одно из преимуществ сверхъестественной силы", – подумала она.

Он сложил дрова в специальный ящик у камина и начал закладывать растопку в очаг.

Элла уперлась руками в диван и собрала оставшиеся силы, чтобы встать.

– Я сама могу, – предложила Элла. – Ты все принес, по крайней мере, огонь я могу сама развести.

Поджав губы, он бросил через плечо прямой взгляд с ноткой веселья.

– Думаю, что могу справиться сам. Я прожил уже не один век, когда огонь начали использовать, как единственный способ освещения или тепла.

– Точно, иногда я об этом забываю.

Она наблюдала, как он умело разжег щепки и добавил немного дров. Кес когда-то успел сменить облик, и Элла с удивлением, сквозь туман в голове, осознала, что даже этого не заметила.

Она помнила, что в машине он был человеком, на случай если вдруг их кто-нибудь заметил бы, и потому что помещался в маленькое, замкнутое пространство салона автомобиля. Но сейчас Кес стоял на коленях перед камином в естественном обличье, а значит, Элла пропустила момент, когда он поменял вид.

Она гадала, мог ли он перекинулся, когда последний раз выходил из дома. Но внезапно поняла, что для нее не важен его образ, поэтому, наверное, и не заметила.

Для Эллы, Кес есть Кес, и неважно в каком обличье, он один и тот же мужчина, именно так она и сказала перед тем, как они занялись любовью.

Сердце не видело различия между образами, и, кажется, глаза и разум последовали его примеру. Элла любила своего Стража, и не имело значения с рогами тот или нет.

Услышав собственное хихиканье, она осознала насколько устала. За минуту Элла из вымотанной превратилась в слабоумную. Видимо, Кес это тоже заметил.

Она ощутила прикосновение рук Стража: одну на спине, другую под коленями. Он поднял ее с дивана и прижал к груди, прежде чем Элла успела отметить, что даже не заметила его приближения.

И на этот раз точно знала, почему упустила важные детали… ее веки плавно сомкнулись. Она уже дремала.

Сначала Элла хотела указать, где находится спальня, но поняла, что вряд ли можно запутаться в четырехкомнатном домике. Кес оправдал ее надежду, когда опустил на широкую мягкую кровать с воздушными подушками.

Она тут же уютно устроилась на боку и потянулась за одеялом. В спальне без отопления было холодно, но Элла знала, если не закрывать дверь, воздух быстро прогреется.

Последнее, что она запомнила, как гаргулья снял ее обувь и подоткнул одеяло. Такой милый, нежный, внимательный и любящий жест, после которого Элла сладко заснула, но мечтая о том, чтобы именно эти чувства Кес и подразумевал.

Элла с криком проснулась, задыхаясь и чувствуя, что ее душат. Она была погребена под обломками, а в воздухе стояли запахи жженой резины, бензина и крови.

Ей вновь было двенадцать, и она только что убила своих родителей.

– Элла! Элла!

Кто-то выкрикивал ее имя. Сознание зацепилось за этот звук, потому что такое нереально, никто не мог звать ее по имени. Все, кто его знал, мертвы, она их всех убила.

– Элла, проснись!

Она распахнула глаза и всхлипнула. Перед ней не было ни деревьев, ни неба, ни скрюченных металлических обломков. Запах крови исчез. Боль улетучилась. Плоть девственно цела, кости не раздроблены. Ей вновь двадцать семь, и она проснулась в коттедже родителей.

В желудке все скрутило, и она оттолкнула фигуру перед собой. Элле нужно в туалет и срочно.

Подбежав к унитазу, она встала на колени и опорожнила желудок. Его свело от спазмов, словно он сам желал выпрыгнуть изо рта Эллы или, это просто ее фантазия. У нее ничего не осталось в животе, вечером не удалось поесть – была сильно занята убийством.

Эллу вновь вырвало.