Стоящий на валу редута часовой принял в темноте русских солдат за своих. К Борисову через переправу направлялся батальон наполеоновских войск дивизии Домбровского для обороны Борисова от русских. Считая, что перед ним свои, часовой показал рукой дорогу на Борисов. Наши части, не торопясь, прошли вдоль рва редута в сторону, куда показал французский солдат.[23] Командир егерей полковник Красовский разделил свои силы, оставив один батальон у стен редута, он приказал батальону егерей вместе с эскадроном Сдаржинского обогнуть предмостное укрепление и захватить мост.

Почувствовав неладное, французы, а это были, в основном, польские легионеры Домбровского,[24] устремились занять боевые посты в редуте.

Наши егеря, воспользовавшись предрассветной темнотой, затаились в засаде и, пропустив первую колонну противника, открыли ружейный огонь по второй колонне. Среди легионеров началась паника. Ошеломленные неожиданными залпами, они побежали. Преследуя их, егеря ворвались в первый редут. Пока батальон егерей занимал правый редут, егеря другого батальона и ополченцы направились к мосту-плотине. Вместе с егерями конные ополченцы Сдаржинского устремились в атаку. Солдаты Домбровского, занявшие плотину, встретили их картечным и ружейным огнем.

Виктор Петрович вырвался вперед и вдруг почувствовал, что леденеет от ужаса и одиночества. Ему показалось, что все дымящиеся, ощетиненные штыками ружья вражеских солдат сейчас нацелены на него одного. Он невольно зажмурил глаза и потянул было поводья, чтобы повернуть лошадь. Но убийственная мысль: «Трус, что ты делаешь?» – как бы обожгла мозг. Он отпустил поводья, припал к гриве коня, до боли сдавил его бока шпорами и в этот же миг за спиной услышал громкое успокоительное «Ура!».

XXXV. На тет-де-поне

Страх, который сковывал его движения, прошел. Сдаржинский вдруг понял, что он не одинок, что вместе с ним на врага летит, как на крыльях, несметная могучая сила – его товарищи по оружию. Они – рядом с ним. Они сметут все на своем пути!

И в самом деле, многие конники-ополченцы не только догнали своего командира, но и раньше его бесстрашно врубились в дрогнувшие ряды противника и смяли их. Ошеломленные неожиданным нападением разъяренных конников, наполеоновские солдаты бросились назад, опрокидывая стоящую в боевой готовности у орудия артиллерийскую прислугу.

Началась рубка бегущих. Кондрат первый ворвался на батарею. Ударом пики повалил канонира. Другой артиллерист подхватил пылающий факел, выроненный канониром, и поднес его к фитилю пушки Но в этот миг подоспел другой конник – Иванко. Он с ходу ударил клинком по руке, сжимавшей факел, спрыгнул с коня и повернул орудие. Ему помогли подоспевшие ополченцы. Их дружными усилиями пушка обратила свое жерло на бегущего противника. Кондрат навел орудие. Поднес чадящий факел к фитилю и отбитое орудие, обдавая смрадной горячей копотью, брызнуло картечью.

Наши егеря закрепили успех, преследуя бегущих легионеров, заняли головную часть моста через Березину, посветлевшую уже от восходящего солнца.

Теперь окончательно рассвело. С береговой насыпи, где стояла захваченная у неприятеля пушка, было хорошо видно все, что происходило вокруг.

Сюда подъехал на взмыленном тонконогом черном жеребце генерал де Ламберт. Не слезая с седла, он в подзорную трубу осмотрел противоположный редут тет-де-пона. Там уже хозяйничали русские солдаты.

– Да это же егеря 38-го полка!.. Молодцы! – обрадованно закричал он и снова стал разглядывать в подзорную трубу левый редут.

Но через минуту круглое полное лицо генерала побагровело. Он с досадой бросил подзорную трубу адъютанту и гневно выругался:

– Сволочь! Мерсавцы! В контр-атак… В контр-атак!

Это была в самом деле яростная атака 1-го линейного полка дивизии Домбровского. Возглавил атаку старый ветеран наполеоновских войн полковник Малаховский. Натиск красно-синей сверкающей штыками колонны французов был такой неожиданный, что егеря, очистив левый редут, откатились от укрепления к самому оврагу…

– Я им покажу кузьки-мать, – закричал де Ламберт и, обнажив саблю, пришпорив коня, поскакал к подошедшему резерву 7-го егерского полка. Он с ходу построил в колонну первый батальон этого полка и, ударив во фланг наступающим французам, смял их в ожесточенном штыковом бою и снова ворвался в левый редут.

К десяти утра наши войска заняли оба редута и только центр тет-де-пона – ретраншемент оставался еще в руках противника.

XXXVI. Отдых надо завоевать!