Читаем Каменная баба полностью

Валентин Парфеныч погиб в лесу при невыясненных обстоятельствах. Алексей живет в Москве. С ним произошло примерно то, что он предсказывал Ирине Сергеевне. Он поступил в ординатуру при кафедре уха, горла и носа, но не очень ею доволен, и причины тому нам известны, хотя, может быть, не они самые главные. Он пробовал писать Ирине Сергеевне - она раз ответила, потом перестала: сочла ненужным. Алексей сначала много рассказывал о ней и о своей жизни в Петровском приятелям, но не находил в них отклика: они никак не могли уразуметь, что же в их отношениях было такого особенного. Он перестал тогда говорить о них и едва ли не забыл со временем, но не забыл, конечно, а просто воспоминание это легло на дно его душевного сундука - чтоб остаться там навечно. Он часто пьет: не то чтобы спился, но попивает; женился и развелся, хотя был ребенок, потом снова повторил этот круг, уже без ребенка - мать, к которой он всякий раз возвращается и которая вначале с сомнением отнеслась к его петровским подвигам, говорит теперь иной раз, со зла, что лучше бы ему было там остаться.

Сама Ирина Сергеевна работает детским доктором и все так же раздваивается в сознании у начальства (которое осталось в прежнем составе и объеме, несмотря на все происшедшие со страной перемены): с одной стороны, безупречный доктор, с другой - особа не вполне благонадежная; эта сомнительная слава так и осталась за ней - тоже несмотря на пронесшиеся с тех пор свободные ветры и веяния. Авторитет ее среди населения безупречен и непререкаем, но она не умеет и не хочет им пользоваться...

Она вышла замуж за Кузьму Андреича, и на этом можно остановиться подробнее...

Примерно через месяц после смерти Ивана Герасимыча и отъезда Алексея он пришел к ней домой, вызвал ее во двор и начал издалека:

-Ирина Сергевна, вы слышали, конечно, мои рассуждения про два отряда сельской интеллигенции?

-Слышала, Кузьма Андреич. Врачи да учителя и никак не сойдутся - что дальше?

-Так вот я и подумал, если они не сходятся, может, нам с вами сделать это, не дожидаясь?.. Я так и сяк вертел - думаю, это будет самое правильное...

Она опешила.

-Мне в такой форме никогда еще предложений не делали...- и поглядела на него внимательней: он был настроен шутливо, но заметно волновался.- Но вы вроде устроены, Кузьма Андреич? Живете со всеми удобствами?

-Какие там удобства? Я в школу переселился.

-Как это?

-Да так...- Он глянул внушительно, напомнив ей прежнего учителя, затем переменился, стал больше похож на ученика.- Ничего, жить можно. Вечером никого нет. Это же не больница...

Она поглядела на него с невольным сочувствием и пониманием, какое встречают побывавшие в темнице у других таких же.

-Вообще, мысль интересная,- призналась она.- Только очень уж неожиданная... Приходите через неделю, Кузьма Андреич. А я пока подумаю.

-Сорок дней по Ивану Герасимычу?- наивно предположил он, и она, довольная, что он нашел ей оправдание, охотно с ним согласилась...

На самом деле с ней за несколько дней до этого случился казус. У нее среди полного здоровья, но после задержки в известной функции, случился выкидыш - как у коровы, больной ящуром, и она пребывала в замешательстве. Кузьма Андреич по дороге в школу передумал, не стал ждать недели, провел из приличия одну бесконечную ночь в голых стенах, затем снова пришел к Ирине Сергеевне, представился Прасковье Семеновне, сделал какой-то немыслимый реверанс в ее сторону - та чопорно поджала губы, но не стала им мешать, ушла на свою половину.

-Можно мне остаться?- попросил он.- Я могу и на террасе заночевать. Очень уж уныло в школе этой. Никогда не думал, что она такая неприветливая.

-А как вы думали, Кузьма Андреич? Это как женщина: пока к ней в гости ходишь, она к вам лучшей стороной поворачивается, а жить с ней - все иначе... Ладно. Только не говорите мне, что нас слишком мало. Это на меня тоску нагоняет.

-Я так больше не думаю... Наоборот, много слишком...

Она прищурилась:

-Что вы сказали?

-Да говорю, в самый раз все. В самую тютельку.

-Вот видите?- невольно улыбнулась она.- Вы тоже умеете быть галантным...