Читаем Каменная баба полностью

Ирина Сергеевна промолчала: обстоятельства эти не способствовали решению ее проблем - москвич же понял Ивана по-своему: -Я ж говорил, все туда упирается! К нему и поехали! Я, между прочим, два чирья уже вскрыл: один на кружке, другой на приеме у Ивана Герасимыча! И оба на шее! Ирина Сергеевна, наделенная здравым практическим умом, но лишенная поэтического воображения, подумала, что в нем все еще играет деревенский "сучок", но тут и Лукьянов решил так же: -Нажаловаться?.. Можно съездить. Они его как огня боятся...- и поглядел на часы:- Одну ходку сделать успеем. -А я что говорю?!- пренебрежительно отозвался москвич.- Я с самого начала говорил, надо в обком двигать. Если б послушали, два часа б сэкономили! -С ребенком?-спросила Ирина Сергеевна, но Лукьянов, которому не терпелось развлечься и размяться душой после вынужденного простоя, принял сторону москвича: -А ему какая разница куда - в обком или в баню? Он еще без понятия...- Он погнал машину в центр города, и Ирина Сергеевна, не видевшая вообще никакого выхода из положения, поневоле согласилась с предложенным. Они подъехали к обкому. Основательное, массивное здание скрывалось в глубине сквера за большими деревьями. Оно отливало верноподданным красным гранитом и подавляло стороннего зрителя официальной строгостью фасада. Перед входной дверью стоял милиционер. -Хотите войти?- спросила Ирина Сергеевна у москвича, показывая и тоном и видом своим, что считает затею пустой и рискованной.- Вас на порог не пустят. -Дай халат свой,- сказал он ей.- У тебя, надеюсь, есть под ним что-то?.. Она поняла, что он имеет в виду, сняла халат - на всякий случай предупредила: -Он женский, с завязками сзади. -Какая разница? Сначала смотрят на мундир - потом на погоны...- Он вышел из машины.- Пойдешь, Иван?..- но Иван успел уже образумиться: при виде казенной архитектуры, гранитной облицовки и, еще больше - постового милиционера: -Зачем?.. Я только вожу вас, а что дальше, меня не касается. -Тоже верно,- согласился москвич.- Ладно, сидите здесь. Может быть, понадобитесь. Если вязать начнут...- и пошел к входной двери. Милиционер, увидав белый халат, ни о чем не спрашивая, пропустил его в здание, и он как ни в чем не бывало прошел в вестибюль - очень большой, но обкраденный темнотой, затененный чересчур плотными, тесно повешенными шторами. Подвязанные с боков, в сочетании с узорными чугунными решетками, они оставляли дневному свету узкие щели, подобные мальтийским крестам и недостаточные для освещения зала. Здесь к Алексею сразу (будто ждали) подошел сотрудник охраны: лейтенант, подтянутый, стройный, подчеркнуто любезный и, не в пример постовому, бдительный. -К кому идете, доктор? -Сам еще не знаю,- поскромничал тот.- К Гусеву, наверно. -Да?..- Охранник оценил ответ по достоинству.- И пропуск у вас есть? -Не знаю, заказывал он его для меня или нет. Позвоните, узнайте. Лейтенант уставился на него. -Да я и телефона его не знаю. Не приходилось... У вас документы есть? -А надо? -Да мы, знаете, без документов как-то не разговариваем. Давайте, доктор, не тяните. Если они у вас имеются, конечно... Паспорт, слава богу, был. Лейтенант проштудировал его от корки до корки, задержался на листке с пропиской. -Я не понял,- отдавая паспорт, сказал он.- Вы что, из Москвы прямо? -Не совсем. С заездом в Петровское. Надо, кстати, прописаться. Временно хотя бы.