Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— Оно… — вздохнул Оливер, — Оно было полно жизни. Утопало в ней. Круглое лето здесь летали белые бабочки и светило солнце, даже когда всюду бушевала гроза. И росли цветы. Много-много лютиков и незабудок. — Взгляд его наполнился чем-то светлым и неизвестным, как если бы инсив видел свои воспоминания, как наяву. — Я обожал часами лежать среди них и разглядывать небо. А еще обожал собирать букеты. Для мамы, для Анель… Анель их всегда хранила. Даже когда в комнате места, чтобы лечь, не оставалось! А, знаешь, однажды я нарвал такой огромный, что просто не смог его поднять и унести с собой. Ты бы знала, как я тогда расстроился! Целый вечер в подушку хныкал…

— Ты был очень милым ранимым мальчиком, — умилилась Эри.

— Я до сих пор милый ранимый мальчик, — фыркнул Оливер и вновь посерьезнел. — Просто в определенный момент я узнал, что растения вянут лишь потому, что я их срываю. Что я только ни придумывал! И добавлял разные соли в воду, и высаживал их в горшках… Но, рано или поздно, лютики чернели, как маленькие угольки, а незабудки опускались на подоконник белыми пепелинками. Все, что мне оставалось в напоминание — только голые стебельки. Они умирали, как бы я ни старался, — Он поежился и крепче обнял Эрику. — И однажды, выкидывая очередной мертвый букет, я понял, что больше не хочу губить то, что люблю. Я перестал рвать цветы и уносить их с собой. Это было сложное решение для восьмилетнего мальчика… Но верное. И я перестал сюда приходить. Думал, если я не буду видеть лютики и незабудки, то мне проще будет обходиться без них…

Оли еще раз окинул взглядом пустынный обрыв, но уже совершенно другими, потухшими глазами.

— Но сейчас, глядя на это место спустя столько лет, — продолжил он, — Я понимаю, как же сильно ошибался. Неважно, забирал бы я отсюда цветы или нет, их бы все равно здесь не осталось. Теперь то, без чего я когда-то не мог жить, исчезло. Умерло. И ради чего тогда я тогда мучил себя, если результат бы не изменился? Разве не лучше было бы наслаждаться цветами каждый миг до самого конца? Разве не так, Эри?

Эрика пожала плечами и сорвала одну из сухих травинок. Покрутила в пальцах, пытаясь представить на ней голубые лепестки или желтые бутоны, и, тяжело вздохнув, ответила:

— Тогда бы ты привязался к ним слишком сильно. И от их потери было бы куда больнее. Любовь превратилась бы в настоящую зависимость. Исчезновение того, к чему она обращена, вырвало бы сердце с корнем.

Оливер тихо рассмеялся, как если бы услышал детскую, наивную глупость:

— Лучше плакать из-за хороших воспоминаний, чем от их отсутствия. Все умирают, Эрика. Нас, опенулов, берегут как зеницу ока. Нам судьбой предрешено видеть, как друзья и близкие жертвуют собой ради наших жизней. — Он осторожно забрал травинку у подруги, покачал головой и обессиленно опустил стебелек к ногам. — А о любимых и говорить нечего. Наверное, опенулы сами распустили слух, что любовь для них ничего не значит. Чтобы никто не проникался к ним чувствами, не привязывался и потом не совершал губительные ошибки. Потому что против лагеря ты пойти еще можешь. А вот против сердца — навряд ли.

Прижавшись к боку парня плотнее, Эри подняла глаза, пытаясь поймать его взгляд. Оливер все так же смотрел на море, словно позабыв о том, что он здесь не один.

Оли одинок — поняла Эрика. Даже будучи сейчас в компании Эри, даже примкнув к каннорам, он оставался таким же одиноким, каким был сразу после побега. Предав лагерь, Оливер лишился всего. Он не сможет просто вернуться туда, где вырос, увидеть тех, кого называл друзьями. Один его поступок перечеркнул все, что дает любому человеку силы. Ни дома, ни друзей, ни семьи — и все ради того, чтобы предупредить Сондру. Чтобы Эрика сегодня сидела рядом с ним, а не лежала в гробу с пронзенным сердцем.

— Оливер, — робко окликнула друга Белуха, смущенно сжимая его ладонь. — Когда ты говорил, что влюблен…

Парень вздрогнул, спина заметно напряглась.

— Даже если твои чувства безответны, — на свой страх и риск продолжила Эри, — Ты все равно будешь… ну, собирать букеты?

Повисла тягучая тишина. Нарушал ее только далекий шум прибоя и поскрипывания старых досок. Эрика мысленно треснула себя по голове так, что звезды перед глазами замелькали. Ну какая же она дура! Оливер ей сейчас буквально вывернул душу, а она только и думает, что о своих чувствах! Вот какая ей, к черту, разница?! У Оли своя личная жизнь, и он в праве сам решать, как ему поступить в отношениях. Если только он, конечно, все-таки влюблен не в…

— Букеты из людей? Да, именно что-то такое я и ожидал от девушки, у которой лучшая подруга — цветок, — усмехнулся опенул и ткнулся носом Белухе в макушку.

— Нет. — Эри почувствовала, как ее щеки заливает краска. — Я, ну, имела в виду…

— Я понял, что ты имела в виду, мышонок, — уже в голос рассмеялся Оливер. — Неужели ты заразилась от ящерки? О боже, вас теперь будет двое с ужасным чувством юмора!..