Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— Уж что-что, — оскалилась гипнотизер, наклоняясь ближе, — А ждать я умею, Белуха. Вся моя жизнь — ожидание. И мне воздается, как можешь заметить. Я всегда добиваюсь своих целей. За такими людьми победа, а не за теми, кто рубит с плеча. — Она улыбнулась и качнула головой. — Инсивские победы — это не удача и не заговор. А точный и кропотливый расчет. Когда я только прибыла на землю Лайтов, лагерь был в полном запущении. Расслоение, халатность, полное отсутствие военной дисциплины. Всего за несколько лет я сумела поднять его с самого низа, — Керал коснулась камней ног Эрики, — До звания главного претендента на победу.

Она глубоко задышала и уставилась в пустоту. Губы, все еще растянутые в улыбку, дрожали. Эрике стало жутко. Даже если бы ее не держали веревки, она бы не сдвинулась с места от ледяного ужаса, сдавившего горло стальным ошейником.

— Мы похожи с тобой, — прошептала Керал. Даже без модулятора ее голос казался механическим и неживым. — Мы обе не должны были участвовать в этой войне. Наши семьи покинули острова для того, чтобы мы никогда не познали ее ужасов. Но именно мы стали причинами главных перемен. Без нас война не окончится никогда. Возможно, именно этого они и хотели, наши родные? Чтобы мы стали спасителями для их мира?..

Инсив прикрыла веки и качнулась из стороны в сторону, как монах, вошедший в транс. Мышцы на лице Яноша дергались, улыбка то появлялась, то исчезала, а слова, казалось, доносились из загробного царства:

— Сондра не зря взяла тебя под свое крыло. Она знала, на что способен опенул, не испорченный грязью войны. С чистыми руками и помыслами. Пустой лист чайной бумаги, обладающий огромным потенциалом. Опенулы, взращенные в ненависти, не смогут нести мир и спокойствие. А моя мама, — Керал мечтательно улыбнулась. — Мамочка… Моя кровь не так ценна, но она дала мне дар куда весомей. Она вырастила из меня лидера. Того командира, что вытащит погрязший в пучине войны лагерь на свет и поведет его вперед. Достойного покровителя для самого чистого опенула.

Она говорила с сумасшедшим подобострастием проповедника, но Эрика, как ни странно, чувствовала не страх, а отвращение.

— Только представь наш союз, — подняла веки гипнотизер. — Мы оборвем страдания. Ведь мы были воспитаны ими: людьми, что желали мира! Они выбрали нас, они воспитали нас, чтобы мы исполнили свое предназначение. Одно предназначение!

Эри глядела в пронзительные желтые глаза, пытаясь отыскать там капли чего-то человеческого, но не находила. Нет. Они не похожи! Эрика хочет искоренить войну, она пытается избежать смертей, стереть границы между каннорами и инсивами. А Керал лишь разжигает новые конфликты, отправляет солдат на верную гибель и чертит эти границы кровью заново.

Эрика борется за окончание войны. Керал — за победу. И разница между ними огромна.

— Твоя мать явно была не слишком умной, раз выбрала тебя, — шикнула Эри.

И лишь через секунду поняла, что и кому сейчас сказала.

Инсив резко дернулась. Фанатичный взгляд наполнился яростью. Рука Яноша вцепилась Эрике в ворот и притянула ближе — а затем припечатала к валуну. В глазах потемнело, дыхание вновь перехватило.

— Захлопни пасть, мразь! — прорычал голос Керал, и из-за звона в ушах Эри послышался за грубым мужским баритоном вскрик настоящей Марианны. — Ты не смеешь говорить о ней! Никто из вашего гнилого лагеря не имеет права даже упоминать мою семью! Вы уничтожили все, что мне дорого.

Белуха зажмурилась и насилу усмехнулась:

— Уничтожила… ты сама.

Щеку обожгло, но боль растворилась в той, что уже была. Эри почти ничего не почувствовала. Только черные мушки вновь забегали перед глазами.

— Я бы убила тебя, — звучал голос Керал, казалось, везде. — Уничтожила, не оставила бы и мокрого места, как и хотела. Но не стану. Тратить опенульскую кровь впустую, когда можно пустить ее на дело… Впрочем, и от крови твоей мало толку. Ты испортила ее. Осквернила своей трусостью.

Она прищурилась и склонила голову набок. Словно разглядывала экспонат в музее. Эрику от ее взгляда заколотило.

— Столь великая сила, заточенная в столь слабом теле, — с брезгливостью произнесла гипнотизер и неспешно поднялась на ноги, чтобы взглянуть на пленницу свысока. — Насколько отвратительно, должно быть, ощущать себя… жалкой. Бесполезной. Я смотрю на тебя, Белуха, и вижу птицу с подрезанными крыльями. А птиц, что не могут улететь, всегда ловят. И добивают. Съедают с потрохами.

Жалкая. Бесполезная… Нет, нельзя соглашаться! Нельзя, чтобы Керал имела над ней хоть какую-нибудь власть.

Эри, чтоб не слушать, перевела глаза за спину парня. Света было не в пример меньше. Видимо, ее оттащили куда-то выше по пещере. Чуть в отдалении копошилось человек десять в черных плащах. Они бегали туда-сюда: возможно, дальше было еще больше инсивов, но Эрика уже не смогла бы увидеть. Боже, сколько же их здесь всего?..

— Тебе неинтересно? — вновь заговорила главнокомандующий. Эри уловила нотки обиды. — Что ж, возможно, собственная смерть будет тебе больше по душе.