Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— Госпожа Марьер, — протянула Керал, вытягивая шею — капюшон при этом натянулся почти до подбородка. Инсив дрогнула. Командир никогда не называла ее по фамилии. И стоило об этом подумать, как голос Керал смягчился. Модулятор перестал скрежетать. — Анель, милая Анель. Разве ты не должна быть занята?

— По Уставу, преступления, совершенные низшими и средними чинами рассматриваются минор-Сигиллой под началом авитара. — Подселенка, непривычно хладнокровно вычитывая заученный текст, пересекла зал и подошла к судейскому постаменту. — Занята или нет, я обязана вести это заседание, — и улыбнулась, так язвительно, как только могла. — А вам, при всем уважении, находиться здесь вовсе не обязательно.

Керал не отвечала — ждала официального приветствия. Но Анель не хотелось прикасаться к камню.

Анель хотелось плюнуть этой мрази в лицо.

— Мне лишь подумалось, — медленно проговорила главнокомандующий спустя минуту тугой тишины, — Что ты не сможешь быть достаточно объективна. Обвинять собственного мужа…

— О, Керал, оставьте сложные думы мне, — Анель вскочила на постамент. «У вас это все равно не получается, госпожа без имени». — Разве не на то мне дан статус советницы? Я имею достаточно опыта, чтобы вести любое дело, можете не сомневаться.

Керал поднялась с узорного судейского кресла, обитого черным сукном. Анель теперь оказалась едва не на голову ее ниже, но подселенка все еще чувствовала себя так, будто нависала над командиром, как Дамоклов меч.

— Конечно, — заскрипел измененный голос. — Учитывая твое родство с уже тремя предателями, я ни мгновения не сомневалась.

Интересно, сколько еще покушений сумеет пережить эта гадина?

Анель глубоко вдохнула. Какие же еще были цветы? Белые розы, астры, ромашки…

— Однако приговор уже вынесен. — Керал сложила руки за спиной и обернулась к безмолвно сидящим вокруг обвиняемого инсивам. Их там было человек сто, наверняка по всему лагерю собирали. Самых вольнолюбивых. — Твой героизм никто не оценит.

— Вынесен? — дернула бровью Анель. Внутри разрывались миры, рушились, как карточные домики, целые вселенные, все медленно погибало в огне, но девушка сумела нацепить привычную полуулыбку. — Хм, как интересно. Пять минут после начала — и сразу вердикт. Снимаю шляпу перед беспристрастностью и справедливостью вашего суда, мажортеста.

Сейчас она страшно напоминала Оливера. Или, вернее, Оливер напоминал ее.

— Критикуешь Сигиллу? — прошипела Керал. В зале пронесся напряженный шепоток. — Так, может, это не Штейну нужно сидеть там, а тебе? Погляди! Как ты будешь прекрасно смотреться в цепях! Смотри же!!!

Анель насилу отвела глаза от командира и покосилась на Грэга. Он сидел, понурив голову, смотрел в пол пустыми глазами, его лицо приобрело белый оттенок, и казалось, что он уже мертв. Ладони, окольцованные тяжелыми кандалами, в полумраке бликов и далекого огня выглядели деревянными, как у резной куклы, а кончики пальцев посинели от холода. Анель чуть не вывернуло наизнанку. Нет, надо держаться.

Ей все равно, ей все равно, ей все равно!..

— Могу я узнать приговор?

— Дизнитрация, — хмыкнула командир, через модулятор послышались смешки. — Это же очевидно.

— Как по мне, вы субъективны, Керал, — точено проговорила Анель, переводя взгляд на сотни равнодушных лиц вокруг. Все эти лица смотрели на нее. И никто — на плененного. — Покушение на собственную жизнь…

— Ты по-прежнему осуждаешь мои решения?

— Нет, Ке…

— А мне кажется, что осуждаешь. Будь послушной, Анель. Так будет легче — для тебя, для меня. И для твоего благоверного.

Керал бесшумно, как призрак, соскользнула с постамента и медленно приблизилась к одной из массивных цепей. Положила на звенья руку и, как паром по реке Стикс, двинулась в сторону Грэга. Пальцы того слегка дернулись, но тело и лицо оставались неподвижными. Никакой реакции.

Не хочет показывать страх? Или страх не дает показать ничего?..

— Я уже не раз шла тебе навстречу, — говорила Керал. — И этот — не станет исключением. Пожалуй, ты и правда заслужила право выбора. Подойди сюда, Анель.

Анель не могла не подчиниться. В абсолютной тишине каждый ее вдох отдавался эхом от стен. Будто и не было многочисленных наблюдателей, будто их здесь всего трое: она, Грэг и Керал. Подселенка чувствовала, как смывается грим, сползает маска, которую она так усердно носила днем и ночью. Как под тяжестью чувств что-то ломается в сердце.

— Ближе, ближе. Вот умница, — злорадствовала гипнотизерша.

Стоило Анель подойти почти вплотную, как Керал схватила ее за руку и насильно впихнула холодный клинок в ладонь. Автоматически Марьер вцепилась в рукоять, как будто это могло ее спасти.

— Всем известна поговорка: опенулы сами решают, что ждет их за дверью, — продолжала командир, обходя подчиненную по кругу. — Но я думаю, что все мы способны писать свою судьбу. Принимать решения, правильные и неправильные. Опенулы отличаются лишь тем, что имеют множество путей, тогда как нам, чаще всего, предоставляется всего два: действовать или отступить.

Душу окатило морозом. Керал захохотала: