Читаем Камень-обманка полностью

Камень-обманка

«Барон Унгерн, — декламировал подследственный, — один из самых жестоких людей, который когда-либо распоряжался людьми. Его борьба с большевиками велась с жестокостью Чингисхана. Тысячи людей были расстреляны по его приказанию. Он походил на дикого зверя, бесившегося в клетке».

— Я обращаю ваше внимание, Унгерн, еще раз — это свидетельство не нашей печати.

Барон пожевал длинные рыжеватые усы, и глаза его загорелись злобой.

— Собаки! Это человечья мелочь, мужичье, трусы!

Ярославский полистал бумаги, сказал сухо:

— Продолжим. Кто вам присвоил чин генерал-лейтенанта?

— Атаман Семенов.

— Не бог весть когда вы носили погоны есаула. Не могли бы объяснить причину столь быстрого продвижения в чинах?

Унгерн исподлобья взглянул на Ярославского, раздраженно пожал плечами, промолчал.

— Хорошо. Еще вопрос. В свое время вы служили в 1-м Нерчинском полку Забайкальского казачьего войска. Кто был командиром полка?

— Флигель-адъютант полковник барон Врангель.

— Как его звали?

— Петр Николаевич.

— У вас не было с Врангелем личных ссор? Он относился к вам без предубеждения?

— Какие ссоры? Я был офицер и выполнял приказы начальства. Только и всего.

— Я читаю вам выдержки из аттестации, подписанной Врангелем. Извольте слушать.

«Есаул барон Роман Унгерн фон Штернберг родился двадцать восьмого декабря 1887 года. Вероисповедования лютеранского. Ранен четыре раза. В боевом отношении беззаветно храбрый, отлично ориентирующийся в обстановке, знает психологию подчиненных и умеет на них влиять. Здоровья выдающегося. В нравственном отношении имеет порок — постоянное пьянство, и в состоянии опьянения способен на поступки, роняющие честь офицерского мундира, за что и был отчислен в резерв чинов».

— Это подделка.

— Нет. Аттестация взята нами в архиве бывшего второго отдела Забайкальского казачьего войска в Акше. На документе подпись и печать, я покажу их вам потом. Не будем отвлекаться. Вернемся к Врангелю. Впоследствии ваш командир счел возможным добавить к характеристике следующее:

«Поразительное отсутствие культуры и острый ум, диковатость и необузданная вспыльчивость, не знающая пределов расточительность».

— Пусть сочиняет. Его дело.

— Врангель — человек вашего лагеря. Его трудно заподозрить в неприязни. Скорее — наоборот. Еще вопрос. Вы знали Антоновского?

— Поляк. Писака. Болтался у меня проездом.

— Не только писака. Он сотрудник контрразведки Колчака. Аферист. Крупный резидент одной из англосаксонских разведок. В американской печати опубликованы его статьи о вас. Он пишет о порках, расстрелах, пытках, о человеконенавистничестве Унгерна.

— Выпороть бы его, ракалию!

— Не стану спорить. Однако он хвалит вас, утверждая, что с большевиками нельзя миндальничать. Кроме того, вы знаете не хуже меня: Антоновский написал гнусный приказ № 15, стоивший жизни многим людям.

— Я подписал, неважно, кто сочинил.

— Для нас имеет значение. Каждый палач должен получить то, что заслужил.

Унгерн, до этого смотревший в сторону, резко повернулся к Ярославскому, и на лбу барона выступили мелкие капли пота. Пытаясь справиться с минутной слабостью, он криво усмехнулся.

— Приказ как приказ. Такое все пишут.

— Вы лжете. В этом распоряжении — нечеловеческий язык. Я читаю: «Мера наказания может быть лишь одна — смертная казнь всех степеней». Ни в каких военных архивах любых лет не отыскать подобного зверства. Откровенный и оттого редкостный вандализм.

— Ваши тоже, небось, сочиняли в том же роде. И тоже стреляли, кого придется. Бой — не болтовня адвокатов.

— Нет, Унгерн. Мы не делали ни того, ни другого. Враги, предатели, дезертиры получали, что заслужили. Но безвинных мы не трогали ни огнем, ни словом.

Обвинитель достал из папки лист.

— Приказ командующего Экспедиционным корпусом № 91. На документе дата — двенадцатое августа двадцать первого года.

Перейти на страницу: