— Не совсем так, — покачал головой Анатолий, — в древние времена этим занимались не абы кто и не абы как, а только избранные — жрецы или шаманы. И рисунки наносили в местах святилищ, там, где проводились обряды. И, конечно же, не то, к чему просто душа тянется, а строго определенные, несущие сакральный смысл изображения. Эти рисунки — своего рода «иконы», изображения священных животных, небесных светил.

Анатолий склонился над листом бумаги, не касаясь оттиска, обвел пальцем контуры петроглифов.

— На территории Хакасии много писаниц. Самые древние относятся где-то к неолиту, самые поздние — к концу девятнадцатого и даже к двадцатому векам. Вот на этом, совсем небольшом фрагменте писаницы виден почти весь набор типичных изображений: фантастические звери и птицы, духи и родовые знаки — тамги, дикие и домашние животные, картины мироздания, обряды почитания божеств и духов. Это искусство вообще наполнено символизмом, в окуневской культуре часто встречаются антропоморфные персонажи. Это звери с элементами медведя, волка и птицы, которые поглощают солнце. Человек как таковой не предстает здесь в роли героя. Герои появляются позже, уже в тагарской культуре. — И он протянул ей лист. — Хочешь в руках поддержать?

Татьяна приняла у него оттиск и подняла его повыше. Солнечные лучи пронизывали бумагу насквозь, отчего изображения казались объемными и словно плавали в воздухе. Вздохнув, она аккуратно вернула эстампаж на стол.

— Здорово! Ощущения неповторимые!

— На этом листе, — продолжал Анатолий свой рассказ, — можно рассмотреть жилища тагарцев, котлы, в которых они готовили пищу, повозки, на которых передвигались. Встречаются картины битв, охоты, сцены боевых схваток. Соответственно, имеются воины в доспехах и при полном вооружении.

— Просто «Война и мир» получается, — улыбнулась Татьяна. — Только в наскальных рисунках.

Анатолий расплылся в ответной улыбке и снова подхватил ее под локоть.

— А ты как думала? Вся история человечества — бесконечная череда войн. И, слава богу, что живы пока эти памятники, которые позволяют нам хоть на шажок заступить в ту или иную эпоху, — и, махнув рукой, озорно блеснул глазами. — Тут всего за неделю не перескажешь. При желании увидишь все сама, прикоснешься к петроглифам. Не поверишь, но они всегда теплые и пульсируют под пальцами, словно живые. В конце сезона я обязательно свожу тебя на Боярскую или Сулекскую писаницу. А сейчас давай-ка выпьем еще чайку, если ты не против?

Глава 6

Они вернулись за стол. Анатолий устроился напротив, облокотился на столешницу.

— Как тебе копии петроглифов? Впечатлили?

— Здорово! Но я хотела бы сама попробовать скопировать их. Это сложно?

— Не очень, но навык определенный нужен. На днях, возможно, выберемся к этой писанице, если ничто не помешает, тогда и попробуешь сделать копии. Дам тебе в помощь Люсьен. Она уже набила руку в этом деле.

Анатолий отхлебнул из кружки чай, помолчал, затем заговорил снова:

— В девяностых годах некоторые эстампажи Капели обманом вывезли за границу. Позже они нашлись во Франции и Великобритании. Слава богу и ФСБ, все удалось вернуть. Недавно их показали на выставке в республиканском музее.

Он снова отхлебнул чай, обвел взглядом лагерь.

— Вот так и живем! Как в песне поется: «Не ждем тишины…» К вечеру, бывает, умаешься до чертиков в глазах, особенно, если на раскопе до сотни человек пашет. И каждый норовит что-то спросить, обратить на себя внимание, а уж напортачить, испортить — хлебом не корми. Иногда умудряются такое сотворить, что только за голову хватаешься. Года три назад раскапывали мы курган. В том месте дорогу прокладывали, и строители просто над душой стояли. Нашли десяток костей да остатки бревенчатого сруба, в котором покойник лежал. Говорю: «Ничего не трогать, пока мы его не зачертим и глубинные отметки не возьмем!» Отошел на пару минут к другому квадрату, а землекопы мигом сруб развалили. Ору на них, а они руками разводят: «Чего вы расстраиваетесь? Там же не бревна, труха одна! Тронули, они и рассыпались!» Так что и надзор нужен, но и поощрять, естественно, надо за хорошие находки. Как сегодня!

— Здорово тут у вас! — улыбнулась Татьяна, — И обед вкусный. И чай… Давно с таким удовольствием не обедала.

— Я рад, что тебе нравится!

Анатолий прищурился, наблюдая, как молодежь постепенно отваливала от стола, а дежурные принялись собирать грязную посуду в опустевшие котлы. И снова перевел взгляд на Татьяну.