Читаем Камень любви полностью

— Горянским сейчас занимаются чекисты, а не полиция. Ты их только что видела. У них я узнал настоящую фамилию Федора — Григорьев. И сразу вспомнил историю, которую мне рассказал коллега на одном из совещаний в Москве. Федор и вправду был археологом, но в начале девяностых из археологии ушел. Но не совсем. Стал заниматься нелегальными раскопками. Подделал заявку и от имени директора одного питерского НИИ получил Открытый лист, который давал право на археологическую разведку и раскопки в районе одной из деревень в Новгородской области. С этими документами он и отправился на огород одного дедка-пенсионера. Вполне возможно, история эта осталась бы незамеченной, но дедушка обратился в милицию с заявлением, что не давал разрешения на уничтожение посадок картошки. Начали разбираться и выяснили, что Григорьев действительно работал в институте пять лет, но затем срок контракта истек и его уволили. Уже в ходе расследования было установлено, что часть огорода — это селище IX–XV веков, отнесенное к объектам культурного наследия, правда, регионального значения. В федеральном реестре памятников истории и культуры он не значился, поскольку не прошел историко-культурную экспертизу и не получил соответствующий паспорт. В отношении же Григорьева у оперативников остались подозрения, что бывший археолог работал под заказ и искал что-то целенаправленно. Однако к суду незадачливого копателя удалось привлечь только за подделку документов, да и то за малозначительностью преступления люди в мантиях решили его не наказывать. Больше всех в этой истории пострадал дед, чей огород подвергся раскопкам. Судейские отказали ему в требовании к институту оплатить триста рублей за мешок картошки и двести за выравнивание перекопанного участка. Ввязавшись в судебную тяжбу, дед получил в итоге огород с обременением в виде археологического памятника. И какие тайны хранит его участок, пока никто не знает.

— Получается, история с олигархом и присвоением находок была не первой в его биографии? — удивилась Татьяна.

— В этом плане у него богатый послужной список. Думаю, нас бы он тоже не пожалел. Но совсем недавно Федор женился, и где-то полгода назад жена родила ему сына. Возможно, это обстоятельство изменило его жизненные установки. А может, просто устал работать на алчных хозяев. Теперь уже не расскажет, да и бог с ним!

— Толик! — Татьяна снизу вверх заглянула ему в глаза. — А что с сокровищами, теми, что нашли в домовине? Где ты умудрился их спрятать? Бандиты весь лагерь перевернули и ничего не нашли.

Анатолий расплылся в улыбке.

— А я их не прятал. Не успел просто. Кто знал, что на нас обрушится стихия, а следом — Горянский со своей бандой? Вот ведь жучара! Я ни разу в нем не усомнился. Думал, дедок еще бодрый, подработает на пенсии. А дедок-то — бывший генерал с криминальными наклонностями. И нет, чтобы отсидеться в Москве, примчался за тридевять земель. Слишком большой куш наметился, боялся упустить. Жаль, книги при нем не оказалось. Но перевод Раисы нашли у его племянника. Без одного листа. Того самого, что ты подобрала в грязи.

— Все-таки Никита был в овраге, когда ранили Бориса?

— Нет, его не было! Приятели отличились!

— Ладно, хватит уже про Горянского! — рассердилась Татьяна. — Расскажи лучше про находки. Что с ними?

— Находки? — засмеялся Анатолий. — Ты не поверишь, но все это время они находились в коробках, куда их упаковали Ева и Ольга Львовна, а потом задвинули под раскладушку.

— Так она притворялась больной? — поразилась Татьяна. — Говорила, что не в состоянии разогнуться… Боже, как она не испугалась? Ведь бандиты всю камералку перерыли. Девчонки рассказывали, как она ругалась при этом, крыла их последними словами.

— В этой эпопее все-таки ключевые слова «нашатырный спирт». Если б ты не разбила бутылку, то, вполне возможно, события разворачивались бы по сценарию Горянского. И сокровища нашли бы, и с Ольгой Львовной не церемонились бы. Просто скинули бы ее с раскладушки. Ты, получается, спасла не только нас всех, но и ценнейшие артефакты. Видно, сам бог тебя послал!

— Скажешь тоже! — смутилась Татьяна и уткнулась ему в грудь. — Я об этом не думала и последствия не просчитывала.

Анатолий погладил ее по голове.

— Конечно, в конце концов артефакты придется передать в Институт истории материальной культуры РАН в Санкт-Петербурге. Но я очень надеюсь, что в Хакасии создадут когда-нибудь отдельную экспозицию или даже музей, где будут выставлены наши находки. Музей Айдыны! Неплохо звучит, а? Ева к этому времени воссоздаст ее облик…