Читаем Камбоджа полностью

Давление на мое запястье уменьшилось. Я знал, что Чонг теперь висит на крючках. Я повернулся и направил ноги к краю крыши. Мне пришлось двигаться медленно, потому что крючки моего костюма царапали скалу крыши. Когда меня развернули, я начал медленно отталкиваться от крыши. Я почувствовал, как мои ступни переступают через край, затем голени, затем колени. Когда я спустился вниз так, чтобы край крыши уперся мне в пояс, я понял, что чертовски доверяю Чонгу. Если бы его не было, когда мои ноги опустились, мой первый шаг был бы трудным, около 15 футов.

Край крыши упирался мне в живот. Я начал скользить, потому что крыша наклонилась к краю. Мои ноги болтались, и я осторожно ткнул пальцами ног в воздух, ища Чонга. Единственное, что удерживало меня от полного соскальзывания с крыши, было давление моих локтей на наклонную крышу. Воздух был горячим; Я вспотел, и мои локти начали скользить. Мои пальцы ног стали больше, чем просто осторожными. Где, черт возьми, был Чонг?

Я прижал кулаки к груди и старался держать локти сильнее. Мой живот заскользил по краю крыши. Я чувствовал, как край приближается к моей грудной клетке. Затем я упал на грудь. Я почувствовал, как руки Чонга схватили меня за ноги. Медленно я перенес вес с локтей на ноги. Чонг повел меня к стене храма.

На мгновение я не подумал, что у меня это получилось. Я как будто завис в подвешенном состоянии. Затем я почувствовал давление на промежность и спину. Я держался за стену, а крючки держали меня там. Чонг был рядом со мной. Причина, по которой он продержался так долго, заключалась в том, что он полностью повернулся спиной к стене. Осторожно заклинив крючки со стороны своего костюма, Чонг медленно повернул лицом к стене. Мы были рядом друг с другом.

Мы осторожно спустились по стене. Это была довольно простая процедура. Чем больше мы тренировались, тем быстрее мы могли двигаться. Но это была не гонка. Я хотел, чтобы Чонг был рядом со мной, когда мы дойдем до того окна. Насколько мне было известно, все эти солдаты говорили на кампучийском, и Чонг собирался перевести его на английский.

Во дворе взад и вперед проходили мужчины. Справа мы слышали болтовню в столовой. Луны не было; и одежда, которую мы носили, слилась с тьмой.

Когда мы продолжили спуск, Чонг внезапно остановился. Я остановился рядом с ним.

Я прошептал. "Что ты слышишь?"

Он приложил указательный палец к губам. Послушав подольше, он повернулся ко мне и наклонился ближе. «Люди в столовой говорят о « Дельте », - сказал он. «Похоже, они считают, что это единственная цель армии». Он пожал плечами. «Может быть, они посвящены».

Я жестом пригласил нас продолжить. Мы продолжали спускаться по стене, как два паука на конце паутины, распространяя ее по ходу. Только нашей целью была не какая-то беспомощная муха, жужжащая на липкой паутине; мы были за окном. И когда мы спустились к вершине, это было для нас как вилка. Чонг пошел направо; Я пошел налево. Мы продолжили спуск и встретились прямо под открытым окном.

Тонле Самбор был не один в своей комнате. С ним были четыре его генерала. Мы с Чонгом засовываем крючки глубоко в щели между плитами. Мы сгорбились рядом друг с другом. Голоса дошли до нас с кристальной ясностью, но я не мог понять слов.

"Что они говорят?" Я прошептал.

В голосе Чонга было отвращение. «Они принимают решение на высшем уровне. Великий Тонле Самбор и его генералы пытаются решить, когда им следует поесть».

"О черт."

Мы послушали еще немного, потом стулья начали царапаться о каменный пол. Один из генералов закашлялся. Чонг повернулся ко мне.

«Принято важное решение», - прошептал он. «Они собираются есть сейчас».

Я слушал, пока не захлопнулась дверь. Мы с Чонгом наблюдали друг за другом. Я не думал, что есть смысл торопиться с этим. Все, что нам нужно, это перебросить одну ногу через подоконник, чтобы мы могли войти в комнату и позволить одному из генералов вернуться, потому что он забыл свою трубку или что-то в этом роде. Мы дали им много времени, а когда подумали, что можно будет войти, мы дали им немного дополнительного времени.

«Пойдем», - сказал я наконец. Я взялся за подоконник и ослабил крючки. Я поставил колено на подоконник и залез в комнату. Я повернулся к Чонгу и помог ему войти.

Стены были каменными, как и остальные руины. В комнате был неокрашенный стол со стулом, низкий стол около семи футов в длину и в дальнем углу коврик для сна. У Тонле Самбора на столе лежала фотография жены и детей. Жена была пухленькой и солидной; было семеро детей, четыре мальчика и три девочки. Самому старшему на вид было лет 12. Мне было интересно, что бы почувствовал генерал, если бы одного из его детей завербовали в армию его методами.