— Не очень, — признался Рис. — За мной следили моя Жена, Алистер и еще кое-кто, но среди них не было Целителей. Они советовали со стороны. Я надеялся, что вы сможете проследить мои действия. — Он вздохнул. — Эмрис, если вы с Квероном не сможете научиться этому, никого нельзя будет обучить. Может быть, для Целителей это то же, что и для простых дерини искусство исцеления.

— Не будем делать поспешных выводов, сын мой. Никто не говорил о том, что не может научиться этому, — ответил Эмрис, как показалось Камберу, слегка раздраженно. — Просто я не был достаточно внимателен, а у Кверона вообще не было возможности наблюдать. — Он поглядел на лежащего, который ловил каждое слово разговора. — Сними блокирование, и посмотрим еще раз. Алистер, вы тоже. Точка зрения михайлинца может оказаться весьма полезной. Я могу пропустить нечто вполне очевидное.

Снова опуская руки на голову Кверона, Рис собрался и, сопровождаемый Эмрисом и Камбером, двинулся в ту область мозга, где происходило блокирование. Он ободряюще улыбнулся Кверону, стараясь наилучшим образом соблюдать то, что считал врачебным тактом. Он работал в сознании Кверона легко, как в мозгу ребенка. Ни одной из огромных способностей Целителя не было и следа.

Затем, как и прежде, он тронул это не поддающееся описанию нечто, и Кверон вновь стал таким, как раньше. Эмрис и Камбер только переглянулись.

— Проклятье, я пропустил, — прошептал Эмрис скорее для себя. — Не сделаешь ли снова?

Рис выполнил просьбу. Повторив свои действия еще несколько раз, он показал блокирование на Эмрисе. Он старался действовать как можно медленнее, помогая участникам опыта проследить и попытаться научиться. Он повторял операцию, варьируя методы. Единственным условием была необходимость физического контакта между ним и его пациентом, но именно так выполнялась всякая работа Целителя. Касание руками было неотъемлемой частью его действий.

Он показал это и на двух учениках, стирая потом их воспоминания о случившемся. По предложению Эмриса и с вынужденного согласия Кверона, Рис проделал это на полностью бессознательном Квероне, как было с Грегори в первый раз. Камбера эти опыты не коснулись, Рис объяснил, что должен остаться хотя бы один, не испытавший на себе загадочный феномен, и Алистер к тому же не Целитель. Они согласились.

Многочисленные эксперименты не дали ничего.

— Я могу сделать единственный вывод, — наконец был вынужден признать Эмрис, когда они уже подкреплялись вином. — Возможно, это твой уникальный дар, Рис. Мы пытались научиться, но ты намного опередил своих учителей. Честно говоря, я не знаю, что сказать.

Усталый, Рис потянулся и стал вращать головой, разминая затекшие мышцы шеи. Близился вечер, а они впервые прервали свои занятия, чтобы выпить вина и съесть по кусочку жесткого желтого сыра, нарезанного Камбером. Позади было несколько часов бесплодной работы.

— Что ж, может быть, наша идея не заслуживает внимания, — сказал Рис, откусывая сыр. — Если я один способен на блокирование, нам придется пересмотреть всю концепцию. Как-то в шутку я сказал, что, если не останется иного выбора, я сыграю роль религиозного фанатика. Сцена для спектакля уже готова, независимо оттого, кто будет исполнителем, но я бы предпочел найти себе замену.

— Мы бы все предпочли, — ответил Камбер, протягивая сыр Кверону и Эмрису. — Придется посмотреть что можно сделать.

ГЛАВА 13

К несчастью, Совет не был готов решить проблему. Реван, находившийся среди виллимитов, подготовил почву для Целителя с талантами Риса. Эвайн и Йорам снабжали его информацией, чтобы прикрытие было безупречным. Только время могло рассудить-отыщется некто, способный перенять талант Риса, или ему придется взять на себя роль новоявленного мессии. Оставался еще и ничтожный шанс на то, что необходимости в осуществлении плана вообще не будет.

Дерини в течение четырех месяцев со дня смерти Синила до коронации Элроя не принимали решительных мер, но о людях этого сказать было нельзя. Меры нового режима, скрытые так же хорошо, как и действия Камберианского совета, были эффективны и предвещали большие неприятности противникам регентов. К радости Камбера и его друзей, насилие не нарушило мирное течение жизни в эти ранние весенние дни, но перемены витали в воздухе и определенно не сулили дерини никаких благ.

Первые и, пожалуй, самые разительные перемены коснулись армии Гвинедда. Регенты прекрасно понимали, что присутствие в ней воспитанных в Ордене святого Михаила офицеров, людей и дерини, было бы семенем успеха деринийского сопротивления, если оно поднимется. Поэтому столь важно было очистить армию от всех дерини и их сторонников.