Читаем Калейдоскоп полностью

От луны на глади вод

И не локон в той причёске,

Что осталась от забот.

Поздно плакать и молиться

Над искромсанной судьбой,

Это память серебрится,

Причиняя сердцу боль.

Над последнею страницей

Тру усталые глаза.

И культурная столица

Больше тянет на вокзал.

Может, стоило побриться?

Серебрится – неспроста.

А в стекло стучится птица…

Как там в Торе? Суета.

Граница

Что там, за границей,

Не встречаются ль опять

Те же сны и лица.

За границею добра

Зло стоит на страже,

За границей серебра —

Бедность или кража.

За границею любви,

Если есть такая,

Соловьи и снегири

Точно не летают.

За границею лица

Хитрый разум правит.

Есть граница без конца —

Между сном и явью.

* * *

Заприте его в темницу.

Он купит себе свободу

И будет, как прежде, рад.

Дайте народу водки,

Пока он способен напиться.

А голый и пьяный сразу

И Богу, и чёрту брат.

Дайте народу слово

(Устал он от лжи и лести),

Пусть скажет, пожалуй, грубо,

Но в целом как гвоздь вобьёт.

Можно пока исправить,

Если возьмутся вместе…

Дайте народу хоть что-то,

Хоть зрелищ наоборот.

* * *

Ну и что, что кругом дураки?

Тренируем ленивые ноги,

Разбиваем в дерьмо кулаки.

Но зато мы слепили державу —

Получился отменный колосс.

Пусть считают рабами по праву

От ногтей до пшеничных волос.

Уважают и Магриб, и Машрик,

А боится оставшийся свет,

Потому что на траурном марше

Батальоны разящих ракет.

Мы способны воскреснуть из праха,

И создать всему миру уют,

Ведь последнюю в жизни рубаху

Только русские отдают.

* * *

Забытой дорогой бредёт…

Опущены хрупкие плечи,

Морщины скрывают порок.

Коряво подкрашенный вечер —

Отпущенный пленнику срок.

А может быть, всё-таки снова

Откроется прерванный счёт?

Последний из рода людского,

Как время, меж пальцев течёт.

9 Мая

Русской кровью пропитанный год.

С каждым маем по чувствам и нервам

Он сильнее и яростней бьёт.

Как посмели пустить супостата

На священную землю извне?

Непомерно высокая плата

За победу в ненужной войне.

Жаждут мщенья славянские души

Матерей, стариков и детей,

Даже стены стенали от пушек

Пальцем деланных в спешке гостей.

Просят мщенья и нивы, и долы,

И леса, что горели дотла,

Каждый колышек частокола,

Каждый лист, что теряла ветла.

Но ведь люди – они не деревья,

Кто ответит за слёзы и пот!?

Никогда не простить сорок первый,

Самый страшный в истории год.

«Вначале было слово…»