Читаем Калейдоскоп полностью

Автомобиль ездил, как бог на душу положит, но всегда каким-то чудом избегал столкновений. Водитель, который, конечно, был уверен, что это он управляет машиной, часто удивлялся, почему она так плохо его слушается. А автомобиль выкидывал всё новые и новые фортели, как будто испытывая судьбу. Хозяин любил своё детище: ухаживал за ним, тщательно мыл, вовремя ремонтировал. Но, как это часто бывает, любовь не переросла во взаимную, и машина постоянно строила козни автолюбителю, прекрасно осознавая, что ответственность всё равно лежит на последнем. Такое положение вещей, разумеется, не могло сохраняться вечно. И однажды, совсем распоясавшись, автомобиль сбил человека. Водитель изо всех сил старался избежать столкновения: сигналил, тормозил, выкручивал руль, но ничего поделать не смог, за исключением того, что дополнительно врезался в фонарный столб. Теперь хозяин отбывает наказание, а машина, не подлежащая восстановлению, валяется на разборке. Но на протяжении длительного этапа, теряя одну часть за другой, автомобиль вспоминает лихо прожитую жизнь и радуется, что, пусть и ценой собственного здоровья, сохранил достоинство, честь и личную свободу.

Кружка

Когда-то кружка была что надо: белоснежная, с блестящей эмалью и элегантной ручкой. Она повидала виды на своём веку и испробовала самые разнообразные напитки. Теперь она состарилась: эмаль облупилась и почернела, ручка подагрически изогнулась, а всё тело покрылось вмятинами. А ведь раньше на неё заглядывался гранёный стакан, прозрачный и высокий, правда, променявший её на подстаканник. В прошлом остались и весёлые песни под гитару у костра, когда с обжигающей жидкостью внутри она переходила по кругу из рук в руки и общалась со множеством молодых ртов, и мерный стук колёс, с пролетающими мимо окон обворожительными ландшафтами, и глубокий сон в недрах необъятного рюкзака в компании с интересными соседями… Она до сих пор ощущает аромат крепкого чая со слониками и вздрагивает при воспоминании о неразбавленном спирте. Но не всё ещё потеряно, и она продолжает приносить пользу, вычерпывая тухлую воду из межевой канавки или собирая ржавые гвозди, болты и другие, так необходимые в хозяйстве железки.

Соринка

Попала в глаз соринка, маленькая такая, совсем микроскопическая.

Мешает, царапается, слёзы провоцирует. И никак её оттуда не выдворить: уж и дули, и промывали, и веко выворачивали, и лекарства капали – ничего не помогает. Решили: да пусть её, сама как-нибудь выскочит. А глаз от злости аж покраснел весь, воспалился. А соринка никуда не девается, прижилась, наверное. Делать нечего, пришлось привыкать. Конечно, некоторое неудобство присутствует, но сморгнёшь пару раз, и вроде терпимо. Долго ли, коротко, но все привыкли к такому положению вещей. Кроме глаза, разумеется. Тот сначала обиделся, потом – замкнулся в себе, а вскоре вовсе перестал показывать окружающий мир. Тогда-то и другие органы взбунтовались: нервы расшатались, сердечко с перебоями заработало, печёнка забарахлила, головной мозг опух, а уж о желчном пузыре и говорить нечего. Пришлось весь организм госпитализировать. Соринка-то уже давно сама со слезою вышла, только кто же об этом знал, а то, глядишь, всё бы и обошлось.

Мираж

Мираж почти не отличался от действительности. Он располагался в самом центре каменистой пустыни и манил к себе одиноких путников. Раскидистые деревья, прозрачные источники, набивные дорожки – что ещё нужно измотанному вконец человеку?! И люди один за другим попадались на эту уловку: они валялись под сухими скрюченными стволами, пили стоячую тухлую воду и сбивали ноги об острые торчащие глыбы. А главное, они не хотели уже никуда идти. Постепенно пленников миража становилось всё больше и больше, они выкопали колодцы, проложили дороги и облагородили растительность, превратив безжизненную землю в цветущий оазис. Поначалу мираж ещё слабо сопротивлялся, выстраивая причудливые замки и выставляя напоказ писаных красавиц, но потом сдался и совсем рассеялся. А пустыня принялась наступать на обжитую территорию, пока полностью не поглотила её.

Муза