Калеб

Рассказ

Валерия Спасская

© Валерия Спасская, 2019

ISBN 978-5-0050-6788-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Валерия Спасская

Калеб

Рассказ

1.Пробуждение

Странный шорох будит меня, словно ветер гуляет по комнате, шуршит разбросанными листками недописанных стихов, катает пустые бутылки, а потом ещё — звук, похожий на топот маленьких ножек… кот? Но у меня нет никакого кота.

Я пытаюсь открыть глаза, они тяжёлые, не разлепляются… в голове как будто война: сотни микровзрывов, пульсирующая боль просыпается при попытке пошевелиться и оторвать от подушки безвольное, будто свинцом налитое тело…

У меня уже галлюцинации?

— Допился, — бормочу я пересохшими губами, каким-то чудом сползая со сбитого дивана. Перемещаюсь вниз и сажусь на пол, опираясь о диван спиной, пытаюсь проснуться, восстановить связь с реальностью. Мне хочется увидеть, что всё в порядке: в комнате тихо и мне ничего не мерещится. Противный страх безумия (а он у меня был всегда) заползает своими липкими щупальцами в сознание.

— Нет, только не это.

«Всё хорошо», — успокаиваю я себя мысленно, — просто плохой период и не так уж много я пью, другие пьют и побольше. В конце концов, у меня есть причина, так что это не навсегда. А что за причина? Ах, да, от меня ушла девушка. Девушка? А на кой мне сдалась эта девушка, чтобы так гробить себя из-за этого?

И тут же резким потоком пробуждается в области сердца другая, нефизическая, сильная, тупая и какая-то безграничная боль, расширяется дырой во все стороны и заполняет меня и весь мой мир: эта страшная яма одиночества, открывшаяся там в пубертатный период, психологи говорят, от какой-то детской недолюбленности, но мне всё равно. Я никогда не согласился бы, чтобы какой-то незнакомый и чужой мне человек ковырялся в моих детских страданиях и грязном белье.

Нет, я всегда предпочитал продолжать жить с этой дырой, иногда заполняя её чем-то или кем-то, но я даже не ожидал после расставания с Наташей, что она не только, оказывается, целиком влезла в неё, но и умудрилась за время, проведённое со мной, расширить эту ямину до размеров квартиры. Да что там: всего моего мира, восприятия. Всё, что я видел вокруг себя, каждый день, просыпаясь, и далее выходя на улицу, даже в рабочее время: там, где на столе стояла её фотка в рамочке: сколько было нежных или наоборот яростных переписок с ней в свободные моменты, сколько эмоций: любви, нежности, заботы, ревности, гнева, страха — пережил я во всех местах, где проходила моя жизнь. Наташа была моей жизнью, и я не понимаю, почему она ушла.

Так зачем же сегодня этот странный ветер (или кот) или моя галлюцинация пробудил меня к этой боли, которую я пытаюсь залить алкоголем и заглушить болью физической, уничтожая своё тело, здоровье и сливая время жизни — такое пустое, холодное, колючее без неё…

Я с трудом разлепляю глаза, так что вижу все будто в дымке. Мне кажется, будто кто-то маленький пробегает мимо стола, запрыгивает в коробку от пиццы и там начинает жадно и с урчанием, как животное, хрустеть засохшими остатками.

Либо ко мне действительно забрался кот, либо это…

Боже мой, надо завязывать с пьянством.

Резким усилием я поднимаюсь и иду в сторону звуков. Всегда нужно идти в свои страхи, к тому же мне любопытно, что я там увижу: до какой грани безумия я уже дошёл?

Кто-то крошечный будто охает, коробка из-под пиццы летит мне под ноги, крошки рассыпаются по зелёному ковру, который и без того уже весь грязный… я запинаюсь за бутылку и едва остаюсь на ногах. С громким звуком бутылка катится по полу к стене, заглушая топот маленьких ножек, который я всё же отчётливо слышу, но теперь не понимаю, в каком направлении они удаляются. В окружающем меня хаосе разбросанных вещей невозможно найти кого-то размером с кота, пытающегося спрятаться. Откуда-то доносится шорох листков, исписанных стихами о боли разлуки, и всё стихает.

Кажется, моё безумие покинуло меня.

Без него опять становится слишком тихо и одиноко, и уже не уверен в том, что хотел бы прекратить этот странный трип.

В этом необычном пробуждении есть что-то особенное: ощущение затягивающей игры, как в детстве, когда ты засыпаешь не для того, чтобы забыться, а потому, что просто устал, и каждое новое утро — как выход к свету из тьмы, восстановление всех временно приостановленных функций, эмоций и ожиданий, радостное предвкушение чего-то чудесного: продолжения игры, которой нет конца…

Я не помню, когда это закончилось. В какой именно момент детская игра превратилась во взрослое существование, а радостное предвкушение нового приключения — в мрачную пытку под названием «новый день», который нужно прожить по правилам, не оступиться, выдержать испытание, чтобы к ночи забыться очередным кошмаром, сжавшись внутри в комок неприятия, страха и тревог, в ожидании нового дня мучений.

Сегодня я знаю точно, что не хочу так больше жить.