– Она решит, что я истерична, – проговорила Эмили сквозь слезы. – А он сочтет, что я вульгарна и глупа – привередливая жена, которая своими дурацкими фантазиями выставляет мужа на посмешище. Капитан Осборн – наш родственник! А я обвиняю его в преступлении!.. Однако ведь я могла бы лежать в бездонном пруду. В бездонном пруду, и никто бы не знал…

Если бы все случившееся не казалось невозможным, если бы Эмили сама была уверена, то она не ощущала бы себя сбитой с толку и беспомощной.

Служанка Эстер так любила свою госпожу, что могла возненавидеть ее соперницу. Аборигенки вполне способны на то, чтобы тайно проворачивать грязные трюки; их извращенному уму может показаться, что подобные деяния служат достойной цели. Капитан Осборн мог ничего не знать.

При этой мысли Эмили облегченно вздохнула. Он мог ничего не знать; слишком безрассудно, слишком опасно, слишком безнравственно.

И все-таки. Допустим, она скатилась по лестнице вниз головой, допустим, падение ее убило – тогда ее оплакали бы как жертву фатального несчастного случая! Если бы она облокотилась на перила и упала в черную бездну, кого обвинять?.. Лоб Эмили покрылся испариной, и она промокнула его платком. Положение безвыходное.

– Осборны могут быть так же невиновны, как и я. И в то же время они могут быть убийцами. Я не могу ничего доказать. Я не могу ничего доказать. О, вернись же домой!

Эмили сохранила лишь одну ясную мысль. Она должна уберечь себя – да, она должна уберечь себя! Перед лицом страданий она созналась себе в том, в чем до сих пор еще не сознавалась; теперь она облекла мысль в слова, однако даже после того, как произнесла их вслух, все равно не поняла, что слова содержат признание.

– Если я вдруг умру, – произнесла Эмили с берущим за душу пафосом, – он будет переживать!

И несколько мгновений спустя добавила:

– Неважно, что случится со мной, насколько вульгарной или глупой я покажусь, но я должна уберечь себя – уберечь до его возвращения. Я напишу ему и попрошу, чтобы он постарался быстрее вернуться.

Приняв решение, Эмили написала письмо. Именно это письмо увидел Осборн среди прочей ожидавшей отправки корреспонденции и придержал, чтобы изучить.

Глава 18

Эстер сидела у открытого окна в своем будуаре. Восковые свечи были погашены. Во время ужина она слушала, как муж озабоченно расспрашивал всех о прогнивших перилах, видела его взволнованное лицо и бледное лицо Эмили. Сама она не обронила почти ни слова и была рада, когда наконец смогла с извинениями удалиться.

Ночь доносила из сада ароматы цветов; Эстер сидела в темноте и размышляла об убийцах, о которых слышала ранее. Некоторые из них были вполне приличными людьми, и все пережили определенный период, когда постепенно превратились из приличных людей в тех, в чьи мозги проникла идея, которую они прежде сочли бы невозможной для себя и которую отвергли бы не раздумывая. Наверняка изменения происходили медленно. Сперва идея казалась безумной и нелепой – в некотором роде злой шуткой. Злая шутка проигрывалась в уме снова и снова, пока однажды ей не позволили там закрепиться; над ней больше не смеялись – напротив, ее начинали обдумывать. Так порой случается, поскольку люди всегда чего-то хотят, зачастую очень сильно, а порой даже теряют рассудок, если вынуждены жить, не получив желаемого или, наоборот, не устранив препятствие. Мужчина, который ненавидит женщину и не может от нее отделаться, начинает ненавидеть ее лицо, глаза, волосы, звук голоса и звук шагов, теряет рассудок от ее присутствия; и тогда мысль, что он никогда не будет свободен от всего этого, постепенно доводит вполне адекватного человека до точки, когда нож, или выстрел, или удар тяжелым предметом представляется не только возможным, но и неизбежным. Люди, с которыми жестоко обращались, которые столкнулись лицом к лицу с нищетой и лишениями, в какой-то момент решают взять силой то, что судьба не предоставляет им добровольно.

Неделями Эстер испытывала напряжение столь интенсивное, что ее чувства отвыкли от того, что считается нормальным.

Она знала слишком много – и все равно ни в чем не была уверена.

Теперь и они с Алеком напоминали людей, которые начали со злой шутки. Невозможно было не думать, чем они могут завладеть и чего могут навсегда лишиться. Если бы сегодня не проверили состояние перил, то большая глупая Эмили Уолдерхерст сейчас мирно покоилась бы среди водорослей!

– Все мы смертны, – пробормотала Эстер. – Смерть – дело нескольких минут. Говорят, это не так уж и больно.

Ее губы задрожали. Она обхватила руками колени.

– Наверное, так и думают убийцы, – рассердилась Эстер на себя. – Нет, я пока что не такая дрянь. Потому что я так не думаю.