– Я окликнул, когда того мужика винтили… вот за мной и… Короче, чего тут рассказывать, – добавляет Глеб, напившись минералки.

– Нет, ты давай расскажи подробно, что случилось. Отдышись – и по порядку.

– Сейчас, погоди…

– Теперь главное, чтобы тебя камеры не сцапали.

Глеб замолкает, потому что видит виниловый проигрыватель среди кучи барахла. Рядом лежит стопка старых пластинок. Проигрыватель с трещиной. Будто бы кто-то съезжал, давно, когда и никакого театра не было, и второпях забыл.

– Я музыку поставлю, погоди… Сто лет не слушал, а у меня тоже пластинки… – Глеб удивляется своему желанию.

– Давай. Поставь. Новости я читать все равно не могу больше.

Проигрыватель грузный, поднимает пыль, и Глеб кашляет опять. На пол с грохотом валятся пакеты. Но Глеб не ощущает проволоки в ушах. Не слышит шипения. Он слышит ясно. В ушах точно образовался просвет. Глеб садится на корточки и подключает проигрыватель к розетке. Ставит случайный виниловый диск. Настраивает иглу. Игла скрипит о пластинку, потом тихо-тихо начинает играть музыка. Барабаны трещат, гудит труба.

Под этот слабый аккомпанемент Глеб рассказывает. Обо всем. Что именно он говорит, не слышит никто, кроме Веры. Она время от времени с любопытством кивает. А за стеной подсобки, снаружи, среди хилых сугробов, то ли прилетели самые ранние, то ли возродились из оттаявшего снега самые первые утки-огари.

Благодарности

Спасибо

Татьяне Аксеновой, без которой бы просто ничего не было.

Майе Кучерской и Марине Степновой – за два года самой полезной учебы.

Тем, кто помогал с нюансами и советовал, – Александре Горбовой и Арсению Лукьяненко.

Тем, без кого писалось бы гораздо грустнее и труднее – Владимиру Бакалдину, Маше Орловой, Егору Губернаторову.

И, конечно, тем, без кого не было бы книги, – Насте Пономаревой-Липиной, Татьяне Тимаковой, Ире Балахоновой и всему издательству «Самокат».