Читаем Как приручить дракона полностью

Ребята выждали долгих две минуты, слушая, как волны тихо плещутся о громадные неподвижные тела.

– Вроде бы, сдохли, – сказал, наконец, Бандюг.

Ужас отступил, и мальчишки захохотали (правда, довольно истерически).

– Молодец, Иккинг! – Бандюг звонко хлопнул Иккинга по спине.

Но Иккингу почему-то было тревожно. Он скосил глаза и прислушался.

– Я ничего не слышу, – обеспокоен но заметил он.

– Ты и не можешь ничего слышать, они же ДОХЛЫЕ, – радостно воскликнул Бандюг. – Троекратное «УРА!» Иккингу!

Но не успели мальчишки докричать «Ура!», как Огневица испустила истошный вопль.

– Бежим! – завизжала она. – Шухер, атас, бежи-и-и-и-им!

Голова мертвого Зеленого Смерча медленно приподнялась и повернулась в их сторону

– Ой-ой-ой, – сказал Иккинг.

А волновался Иккинг потому, что рассчитывал услышать Предсмертную Песнь Зеленого Смерча, а тот не собирался ее петь.

Зеленый Смерч умирал, но всё еще не был мертв.

А был он очень, очень рассержен. Из его окровавленной пасти вырвалось шипение:

– Где он?

Потом он с трудом приподнялся на ноги и зашипел громче:

– Гдеон? Где мой Маленький Обед? Я узнал его: он моя гибель, мое проклятие. Маленький Обед сделал Обед из меня, Зеленого Смерча!

Шипя так, Дракон из последних сил, дюйм за дюймом подползал к берегу. Его глаза были устремлены на край обрыва, где он различал маленьких человечков, которые при виде внезапно ожившего Чудовища снова пустились бежать в глубь острова.

Тогда Дракон запрокинул голову и издал леденящий душу ВОПЛЬ, исполненный нечеловеческой ЖАЖДОЙ МЕСТИ. В этом ВОПЛЕ слышалась СМЕРТЬ, черная и мучительная.

– Перед смертью я всё-таки пообедаю им, этим маленьким паршивцем, – сказал Дракон и прыгнул.

– Б-Е-Е-Е-Е-Ж-Ж-И-И-И-И-И-И-И-М! – завопил Иккинг, но мальчишки и без того удирали со всех ног.

Вдалеке Иккинг различил четыре сотни воинов – это Племена Лохматых Хулиганов и Безжалостных Остолопов спускались к ним с Самой Высокой Горы. Наверно, они заметили, что мальчишки куда-то запропастились, и пошли их искать.

«Они не успеют добраться сюда вовремя, – подумал Иккинг, – а если и успеют, какой от них прок?!»

В этот миг Дракон с грохотом приземлился на вершину обрыва, затмив собой солнце.

Два десятка мальчишек сломя голову мчались к папоротниковым зарослям.

Дракон подцепил когтем ближайшего мальчишку и повернул к себе.

Это оказался Песьедух, Когда Дракон, со словами «Не он!» отшвырнул его прочь, остальные мальчишки уже спрятались среди папоротниковых листьев.

Дракон был едва жив, но всё же слабо рассмеялся:

– Не спрячешься, все равно я тебя убью. Хоть я тебя и не вижу, но у меня есть… Огонь!

От первого же драконьего выдоха папоротник вспыхнул, и мальчишки вновь пустились наутек.

Иккинг же замешкался, он знал: Дракон ищет именно его.

Наконец, когда жар пламени стал невыносимым, Иккинг набрал в грудь побольше воздуха и выскочил на открытое место.

Едва он пробежал сотню ярдов, как на его поясе сомкнулись два громадных когтя. Дракон поднял его над землей высоко-превысоко, так, что остальные мальчишки далеко внизу показались Иккингу крохотными букашками.

Дракон поднес Иккинга к глазам.

– Вот мы оба и стали Обедами, мой Маленький Обед, – сказал он и подбросил Иккинга высоко-высоко в воздух.

Кувыркаясь на лету, Иккинг сказал себе: «Вот ТЕПЕРЬ уж точно настал САМЫЙ худший миг в моей жизни».

Потом он начал падать.

Иккинг посмотрел вниз. Прямо под ним зияла распахнутая драконья пасть, огромная и черная, как бездонный туннель.

Он падал прямо в нее.

Иккинг упал прямёхонько в драконью пасть, и челюсти Дракона захлопнулись, будто тюремные ворота.

Падал Иккинг в полной темноте, окруженный густым мерзопакостным запахом.

Вдруг он перестал падать, будто чья-то сильная рука резко дернула его за шиворот.

Иккинг висел в темноте, тихонько покачиваясь. Такая удача выпадает один раз из тысячи: воротник Иккинговой рубахи зацепился за копье, застрявшее в горле Дракона после достопамятного древнеримского банкета. Иккинг вытянул правую ногу и достал до стены, которая, по его мнению, была драконьей глоткой. Пищеварительные соки Дракона оказались едкими, как кислота, и Иккинг поспешно отдернул ногу.

Где-то высоко над Иккинговой головой послышался громкий шорох и чавканье: это Дракон громадным языком облизывал все закоулки своей пасти, выискивая мальчишку, чтобы разжевать его насмерть. Дракон не намеревался глотать его целиком.