Читаем Как летают птицы полностью

Довольно быстро мы выгрузили прямо на песок всё моё снаряжение, и, прежде чем отпустить Андрея, я решил сразу договориться с ним, чтобы он меня на следующий день забрал с этого же места. Я планировал вернуться с острова к закату и поэтому попросил его приехать на берег к половине восьмого вечера. Разумеется, я обещал перезвонить ему с мобильного телефона в случае каких-либо изменений или корректировки планов, но строго предупредил, что если звонка не будет, то наша предварительная договоренность остается действительной. Это уточнение нужно было на случай, если вдруг телефон выйдет из строя. У него запросто могла сесть батарея или он мог промокнуть.

Как только мы договорились о способе моего возвращения в цивилизацию, я расплатился со своим водителем, и он, не дожидаясь пока я начну готовить лодку к отплытию, тут же развернул свой автомобиль и уехал в город. Я остался на берегу совсем один.

Я остался на берегу совсем один. Солнце обжигало мне макушку. Стрелка часов неумолимо стремилась к цифре «2». Ярко выраженный запах соснового леса, часто встречавшегося почти на всём побережье водохранилища, смешивался с запахом сырости, исходившего от воды, создавая особый аромат, всегда ассоциирующийся у меня с рыбалкой. Я во всех подробностях вспоминаю его даже глубокой зимой, когда с тоской поглядываю на связку своих спиннингов, скромно притаившихся в углу коридора.

Страсть к рыбалке в нашей семье, судя по всему, передаётся из поколения в поколение по мужской линии. О своём прадеде, правда, я ничего не знаю, и мне кажется, что никто о нём не знал ровным счётом ничего с тех пор, как появился на свет мой дедушка, но мне точно известно, что дедушка увлекался рыбной ловлей с самой юности, когда Днепр ещё не был таким широким, а рыбы в нём было намного больше, чем сейчас. Помню, он рассказывал, что леща весом больше килограмма можно было поймать на удочку прямо у самого берега, и это не было редкостью. Для того чтобы наловить полный садок рыбы, не нужны были мощные карбоновые удилища, тяжелые фидерные кормушки, светящиеся насадки и мешки специальной прикормки (этого всего попросту даже не существовало), а нужен был ореховый прут, кусок лески, поплавок из гусиного пера, грузок из оружейной дроби, крючок (часто самодельный) и ржавая консервная банка дождевых червей. На щуку ходили с бамбуковым спиннингом и блесной из баббита, так же зачастую отлитой в домашних условиях. Никто даже представить себе не мог, что спустя время, рыбаки будут таскать на водоём целые коробки разноцветных силиконовых рыбок, пластиковых воблеров, напоминающих детские игрушки, если бы не тройные крючки, расположенные сразу в нескольких местах, искусственных червей, лягушек, креветок и множества других занимательных вещей. И главное, что, имея такой арсенал приманок, теперь нет никаких гарантий поймать хоть что-нибудь, кроме водорослей.

Отец вытащил первую рыбешку, когда ему было четыре года. Дед смастерил ему удочку из ветки ближайшего кустарника и объяснил, как ей пользоваться. Полагаю, что это был хитрый план, как занять ребенка, чтобы тот не путался под ногами, но, поймав свою первую добычу, почувствовав вибрацию прутика от сопротивляющейся рыбешки, испытав гордость за победу, хоть и над мелкой, но всё же рыбой, мой папа заразился рыбалкой навсегда.

Ему повезло застать те времена, когда для ловли, скажем, окуня достаточно было наживить кусочек двустворчатого речного моллюска, называемого беззубкой, а в магазинах «Охота и рыбалка» ещё не продавались пластиковые рыбки, настолько похожие на живых, что больше хочется отнести их к произведениям искусства, чем к приманке для хищных обитателей рек и озёр. Кстати, они бывают даже ручной работы. И стоят, как десять килограмм свежей, уже пойманной, рыбы. К сожалению, в те времена в магазинах «Охота и рыбалка» не было не только воблеров и виброхвостов, но и всего остального тоже часто не было. Когда мы разбирали папин старый рыболовный хлам на антресоли, я был поражён тем, что среди прочего барахла, там оказались гипсовые формы для отливки блёсен и грузков любых размеров и на любой вкус. Отец показал мне свои поводки и отводы, которые сам скручивал из проволоки, самодельные вертлюги и карабины, даже садок, который однажды он сплёл сам. И сделал он это не из любви к рукоделию, как можно было бы подумать, а потому что иначе раздобыть все эти нужные вещи порой было невозможно.