– Действительно обширные планы! – восхитился Габриэль.

– Обширные, – согласилась Дана. – А нас с Алиной пригласили принять в них участие. Мы послезавтра отплываем с ними в Рим и примем участие в церемонии бракосочетания в тамошнем муниципалитете. Ну и в свадебном торжестве вместе с близкими родственниками и друзьями с итальянской стороны.

– Мы поплывем на яхте? – обрадовалась Алина и тут же надулась. – Почему ты мне об этом не рассказала раньше?

– Потому что я не была уверена, что смогу поехать, – Дана обняла дочь. – Было много работы. Но в конце концов Даммер меня отпустил.

Старый Хельмут выпрямился, повесил ершик на крюк и обдал очищенную жаровню водой из шланга.

– Сколько человек приедет к нам сегодня?

Дана пожала плечами.

– Мои родители, родители Миши…

– Их мы считали в числе гостей. И Мишу тоже считали, – сказал Хельмут. – Ты посчитай непредвиденных гостей.

– Невеста Миши, ее родной брат и бабушка. – Дана загнула три пальца. – Заместитель Миши с женой. Помощник Миши. Тоже с женой. Кроме того, они привезут капитана яхты и его помощника.

Дана взглянула на загнутые пальцы и подвела итог:

– Девять человек. Миша, конечно, сядет за один стол не с родителями, а со своей невестой. Так что десять.

– Как раз дополнительный стол. – Хельмут протер руки полотенцем и опустил рукава рубахи. – Всем хватит места.

– Всех посадим за один стол? – забеспокоился Габриэль. – Может быть, этим итальянским князьям и княгиням нужен отдельный стол?

– Перебьются, – отрезала Дана. – Они не у себя во дворце. Посидят с простыми смертными.

Она взглянула на Габриэля.

– А что это ты так разволновался?

Габриэль всплеснул руками.

– Князья и княгини все-таки… – Он взглянул на деда. – Надо будет мне вечером повязать галстук?

Старый Хельмут равнодушно пожал плечами.

– В мою честь ты галстук никогда не повязывал, – возмутилась Дана. – А в честь каких-то итальянских князей…

– Как не повязывал? – возмутился Габриэль. – А на свадьбе?

– Когда это было! – Дана небрежно махнула рукой, подхватила под руку дочь и бывшего мужа, и они пошли к дому. Старый Хельмут шел за ними, лукаво улыбаясь и вытирая мокрые руки большим полотенцем.

2

– Браво, Живко, браво! Это было потрясающе вкусно! Спасибо вам!

С этими словами владелец яхты «Мария» Миша Орлов поднялся из-за стола и зааплодировал вошедшему в кают-компанию человеку в высоком поварском колпаке и белоснежном фартуке до пола. Миша даже не обернулся, чтобы взглядом или кивком головы призвать других пассажиров поддержать его порыв. Как всякий состоятельный человек, он был уверен в своей власти над другими и не сомневался, что сидевшие за его спиной не осмелятся оставить его в одиночестве. И действительно, пассажиры яхты, сидящие за столиками, один за другим поднялись со своих мест и тоже зааплодировали.

Кок Живко Тодоров, внесший в кают-компанию поднос с вазочками, на которых высились красно-белые кремовые башенки, украшенные нежно-зелеными марципановыми листьями, покраснел от удовольствия. Он поспешно поставил поднос на стойку и церемонно поклонился, прижимая к груди правую руку, а левой поддерживая колыхающийся и готовый рухнуть колпак.

– Спасибо, сэр! – произнес он по-английски, поклонился еще раз и добавил, обращаясь ко всем: – Мне приятны ваши аплодисменты, дамы и господа.

– Как называется этот замечательный омлет? – Орлов кивнул в сторону своей пустой тарелки.

– У нас в Болгарии его называют миш-маш, – улыбнулся повар. – Это традиционный болгарский омлет. Со многими добавками, разумеется.

– А это чудо? – Миша Орлов соединил пальцы, изображая нечто круглое.

– Это баница, сэр, – догадался кок. – Слоеное тесто, начинка из смеси творога и нескольких сортов сыра. Но это только общие параметры. В Болгарии у каждой хозяйки есть собственный рецепт баницы. Я добавляю в начинку, – он понизил голос, словно собирался доверить собеседникам страшную тайну, – немного вареной тыквы и лимонный сок. Смесь кислого и сладкого в сочетании с сырами и пресным тестом создает очень интересный эффект.

– Очень вкусно! – подвел итог Миша. Не оборачиваясь, он движением рук призвал присутствующих еще раз воздать должное искусству кока. Пассажиры вновь зааплодировали.