— Что вы предлагаете мистер Волков? — Сквозь туман из пара, я с трудом различаю Томаса, который сидя на своём спальном мешке делает записи в путевой журнал.

— Палатки надо перешить, снизу сделать отверстия для притока воздуха, а сверху установить клапан для выхода пара — Я припоминаю все современные палатки, в которых мне пришлось провести довольно много времени из-за моей прошлой работы. — Клапана можно будет открывать или закрывать по необходимости, зато в палатке будет сухо.

— Мистер Соверс использовал эти палатки во время экспедиций на Аляске и в Канаде, и они себя хорошо зарекомендовали — Возразил мне Томас — Сейчас мы натопим воды, вещи подсохнут, и пар уйдёт. А тратить время на перешив палаток нецелесообразно, сейчас не так уж и холодно, вещи, которые не успеют высохнуть за ночь, высохнут завтра днём. Отдыхайте мистер Волков, вы хорошо показали себя сегодня. Скоро будет готов ужин, а пока можете сделать записи в дневнике, потому что после ужина лампу мы погасим, керосин нужно экономить. Подъем завтра в четыре тридцать, мы идём слишком медленно и выбиваемся из графика, нужно увеличивать время дневных переходов, завтра будем идти десять часов.

От этих слов у меня похолодело в груди. Я с трудом пережил сегодняшний день, а ведь ещё утром я был свеж и бодр, сейчас же я как выжитый лимон, причем выжимали меня пиная как футбольный мяч! А завтра идти на два часа дольше, и так минимум тридцать дней! Я тут же забыл все свои претензии к несовершенной палатке, которая даже не имела дна. Все мои мысли были только о том аде, что меня ожидает завтра. Я глянул на Ричарда, его лицо тоже вытянулось и потемнело от слов доктора, а вот Сэсил расстроенным не выглядел. Ну оно и понятно, бегать вдоль трещин, рискуя в любой момент провалится, а потом ещё и управлять собаками, совсем не тоже самое, что просто идти рядом с санями, и отдыхать пока мы с Ричардом пашем как кони!

В дневнике я первую запись так и не сделал, впрочем, как и Ричард, от лыжных палок руки не поднимались выше пояса, а пальцы на руках казалось навсегда приняли форму способную только рулевую дугу нарт держать. Говорить не хотелось, попав в тепло и немного расслабившись, я хотел только двух вещей — есть и спать!

Сваренный Сэсилом в воде пеммикан, который превратился в странную кашу, я проглотил за несколько секунд. Обжигая губы и язык, я ел и никак не мог наесться, мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не пробовал. Целая тарелка очень калорийного варева ухнула в мой желудок как в сухую землю, так и не притупив чувство голода. Положенную мне долю горячего шоколада с сухим молоком, я тоже выпил мгновенно. Всё! Эта моя порция, и добавки тут не будет, свой сухарь я отдал Маньяку. Рацион тщательно рассчитан, если съесть сейчас что-то ещё, еды может не хватить на обратную дорогу. При этом я вижу, что Ричард, уплёл свою порцию так же быстро как и я, а вот Сэсил с Томасом едят не торопясь, и им явно много того, что у них в тарелках. Они потратили меньше калорий и меньше устали. Размеры порций явно рассчитаны не правильно. Однако сейчас я это обсуждать не готов, мои глаза слипаются, хотя вопрос нужно обязательно поднять.

В палатке темно, мы лежим в спальных мешках всё еще голодные и усталые, примус погашен для экономии топлива, и ото льда, на котором лежат мешки, тянет холодом. Я в сырой фуфайке и стучу зубами от пробирающегося в палатку ночного мороза, к тому же снаружи поднимается ветер. Казалось, ещё несколько минут назад я хотел спать, а сейчас сон не идёт. Меня преследует мысль о том, что придется вставать в сырой палатке, сотрясаемой порывами ветра, а потом последуют еще несколько часов утомительного труда, прежде чем можно будет дать сигнал отъезда, заслышав который собаки рванутся вперед. А потом десять часов пути…

Заснул я, наверное, только под утро, или мне просто показалось? Нас будит Итан, который сегодня ответственный за подъем экспедиции, и выступает в качестве дежурного. Палатка снаружи и внутри покрыта инеем. Идет густой снег, порывы бурана все сильнее. Из-за поземки снег пробирается во все щелочки. Под моей головой образовалась целая подушка из снега, вдоль спального мешка — надув. Все в палатке покрыто снегом и инеем, спальные мешки примерзли ко льду… Томас молчит, не смотря на меня, сейчас он понимает, что я был прав, я тоже молчу, только обреченно слежу за доктором. Он зажигает примус и через несколько секунд нас обдает потоками воды от стремительно тающего инея. Снаружи всего минус девять, и палатка мгновенно прогрелась до запредельных температур. Все промокло, а впереди ещё десятки таких же ночёвок…

<p>Глава 13</p>