Читаем Качели Ангела полностью

Небесный посланник, не говоря ни слова, повернулся к ней лицом и приблизился, Алёна сделала шаг навстречу и склонилась над головкой ребёнка, спящего на руках Ангела. Горячая слеза её капнула прямо на личико малыша и скатилась по его щёчке. Девушка прикоснулась губами к родному крошечному лобику и замерев так на минуту, наконец поднялась и глаза её встретились со взглядом Ангела:

– Пора, – снова услышала она его голос.

С этими словами светозарный юноша начал словно таять, становился всё бледнее, словно диск луны с первыми рассветными лучами, и вот уже никого не осталось в палате кроме самой Алёны. Кувез был пуст.

Прошло четыре года. Была долгая реабилитация у психотерапевта. Были нервные срывы и бессонные ночи. Были лекарства и тысячи способов вернуться к нормальной жизни. И внешне уже казалось, что вернулась та, прежняя Алёна, которая умела улыбаться и радоваться каждому дню. Но только одни супруги знали, что так, как прежде уже не будет никогда. Однако же жизнь продолжалась. Алёна с Андреем обследовались у многих врачей, в том числе и у генетика, и везде был полный порядок, причина преждевременных родов продолжала оставаться тайной.

И вот, спустя четыре года, Алёна забеременела, но злой рок повторил всю историю с начала с жестокой последовательностью и точностью воспроизведения прошлого до мельчайших деталей. Хотя наблюдение врачей было безупречным, как и старания Алёны. Но, видимо, не всегда всё решают люди, неведомая, высшая сила решает иначе, и тогда, несмотря на все человеческие усилия, происходит необъяснимое, то, что не укладывается в рамки науки и земного понимания.

И вот, сейчас, Алёна снова стояла у того же самого окна (благо теперь она знала, где можно укрыться от посторонних глаз). В таком же, как и тот октябре. И так же суетились в больничном дворе люди, и приезжали кареты скорой помощи. И такая же боль убивала сейчас каждую клеточку её сердца, как и в том октябре, четыре года назад. «Я не способна стать матерью, пора оставить эту идею материнства», словно красная аварийная лампочка мигала сейчас в голове Алёны, и эти слова пульсировали в её висках горячей кровью, «Достаточно боли. Я больше не могу. Господи, я не такая сильная, я не могу так больше. Я сойду с ума, если увижу сейчас снова это маленькое безжизненное тельце в белых пелёнках, такое же, как тогда. Почему?? Ведь я не курю и не пью, я не изменяю мужу, я полностью здорова, по словам врачей. Почему, почему мой организм отторгает дитя??» Но молчало серое небо за окном, низкие тучи стелились по нему, подгоняемые ветром они мчались куда-то вдаль, и им было совершенно не жаль эту маленькую, хрупкую, плачущую женщину, смотрящую в окно третьего этажа, где-то там внизу, в холодном октябре.

Наконец всё было закончено. После возвращения с кладбища, Андрей прилёг на диване в гостиной. Ему, как мужчине было нелегко сейчас, он не мог прилюдно впасть в истерику, и выкрикивать бессвязные слова, или рыдать в исступлении, а ему именно этого и хотелось: упасть на землю, словно в детстве, засучить ногами и орать до тех пор, пока взрослые не дадут ему то, что он требует. Но мужчина прекрасно понимал, что детский трюк не сработает сейчас, во взрослой жизни. Он долго лежал, глядя в одну точку на потолке, через некоторое время припухшие веки его сомкнулись, и он забылся тяжёлым неглубоким сном.

Алёне же не спалось. Она сама не знала, что могло бы сейчас ей помочь. Женщина бродила по квартире, открывая дверки шкафов и шкафчиков, брала в руки разные безделушки с этажерки и затем возвращала их на место, гладила рукой бархатистые листья фиалок, стоящих на подоконнике.

Наконец, она накинула пальто и сапоги, и опрометью выбежала из дома. Она стремительно шла по улице, быстрыми и уверенными шагами, словно к какой-то строго намеченной цели, но это было абсолютно не так. Алёна сама не знала, куда она направляется, ей просто нужно было двигаться, лететь, бежать, лицо её пылало, глаза горели как при лихорадке, взгляд выражал внутренний хаос чувств и мыслей. Ей казалось, что она близка к безумию. И что если она остановится хотя бы на миг, то сумасшествие настигнет её, запрыгнет, подобно зверю на плечи, вцепится стальной хваткой в голову, и тогда уже нет спасения.

И Алёна продолжала свой путь под дождём. Сколько она так шла – неизвестно, но только когда она начала различать окружающий мир, видеть то, что происходит вокруг, когда безумие осталось позади и потеряло её след, лишь тогда Алёна, оглядевшись, поняла, что забрела почти на окраину города. Обессилев, она присела на скамейку у подъезда, отдышалась и попыталась разобраться, где именно она сейчас находится. Сгущались сумерки, в домах зажигались окна, люди спешили домой, укрывшись под зонтами.