Читаем Качели Ангела полностью

По ночам, пока никто не видит, комсомолка Ниночка доставала из-под уголка матраса икону Спасителя, оставшуюся ещё от прабабушки, и омывая образ слезами, целовала его и припадала к нему горячим лбом, молясь как умела о своём ненаглядном. И о всех воинах советских тоже. Чтобы вернулись живыми домой, чтобы закончилась скорее война где-то там, в далёкой афганской земле.

Каждый день тянулся как год, а неделя как вечность. С фотокарточки, стоявшей на комоде у кровати, смотрел на Нину высокий, статный Владимир, голубоглазый, с лихой чёлкой набок. Он смеялся, а Нина плакала. С Вовкой они вместе выросли. Он был старше её на год. Но из-за своего маленького роста Ниночка выглядела куда младше своих лет. Когда они учились в школе, то Вовка дразнил её Кнопкой. Ох и злилась она на него за это! Но несмотря на свой рост, в обиду себя девчонка не давала, догонит, бывало, Вовку-семиклассника и треснет ему портфелем по башке, чтоб не повадно было дразниться.

И когда это произошло сами они и не заметили, когда вдруг Вовка начал таскать Нине до дома тот самый злополучный портфель, который столько раз опускался на его многострадальную вихрастую голову. И когда Нина стала вдруг краснеть, если Вовка рассказывал ей какую огромную щуку он поймал в воскресенье на запруде или изображал то, как смешно физрук показывал им новое упражнение на уроке. Нина хохотала до слёз.

Хотя нет, помнит Нина, конечно же, всё помнит. Влюбились они друг в друга, когда Вовка учился в десятом, а Нина в девятом. Два года они считались парой, хотя даже ни разу не поцеловались. Как-то стыдно что ли было. А сразу после выпускного пришла Вовке повестка в армию. На проводах Нина сидела с ним рядом за столом и все называли её Вовкиной невестой, она ужасно смущалась, краснела и терялась, не зная, что ответить на шутки собравшихся.

А когда шумное застолье было в разгаре, Вовка взял её за руку, и они вышли на улицу прогуляться. Дойдя до окраины, Вовка вдруг остановился, развернул Нину лицом к себе и приник к её губам в долгом поцелуе.

– Смотри, Кнопка, дождись меня. Слышишь? Чтоб ни с кем не гуляла в этом своём городе, пока меня не будет.

Нина уткнулась лицом в его плечо и молча кивала, не смея поднять глаз. Это был первый в её жизни поцелуй.

Наутро Вовка уехал.

Прошло лето. Нина поступила в медицинское училище в городе, на выходные приезжала в деревню к родителям и исправно два-три раза в неделю писала Вовке письма в армию. Слово «люблю» никто из них не произносил, словно не осмеливаясь умалить его смысл, развеять его святость. Берегли до встречи.

И вот уже два месяца как нет писем от её солдата. Что такое два месяца для того, кто ждёт? Вечность. Белый свет не мил. В газетах сводки. Передачи по телевизору. Всё с виду там благополучно. Да только дед, прошедший Великую Отечественную покрякивал, слушая новости.

– Врут, – думала про себя Нина и сердечко её сжималось от горя и страха.

И вот сейчас сидела Нина с подружками под кустами сирени и подружка детства Катя велела ей идти к Аннушкиному колодцу, мол, обратись к ней за помощью. Вероника, однокурсница Нины, которую она пригласила к себе погостить на каникулы, спросила:

– А что это за Аннушкин колодец?

Вероника была городская, к тому же тоже комсомолка, и ей показалось удивительным предложение Кати просить помощи у какого-то неведомого колодца.

– Когда шла Великая Отечественная Война, – помолчав начала свой рассказ Катерина, – То в нашу деревню пришли немцы. Они заняли несколько домов, выгнав из них наших жителей. Начали творить беспредел, вели себя как вздумается. А кого бояться? В деревне одни старики, дети, да женщины. Что надо отберут, кого надо изобьют. И вот приглянулась одному из них девушка наша, Аннушкой её звали. Стал он к ней приставать, как на улице увидит. Она отбивается, убегает. Старалась на глаза ему не показываться, стороной обходить. Да только где в деревне спрячешься.

Как-то раз устроили немцы попойку в одной избе. И как напился тот гад, то пошёл к дому Аннушки, выволок её на улицу за волосы в чём была она, в исподнем. Мать кричит, отбить хочет дочку, да тот её очередью автоматной прошил прямо на глазах у детей. Народ на улицу выскочил. А всем боязно. А тот гад Аннушке говорит или со мной будешь или всех перестреляю. А младшие-то её ревут в голос. Глянула сестра на них молча, зубы только стиснула и кивнула тому гаду. Он заржал и её в кусты поволок. Надругался он над ней… А как сделал своё дело, то забил он её до смерти прикладом и тело в колодец скинул, что рядом стоял. Потом в избу к детям вернулся и всех перестрелял. Мол будете знать, как нам отказывать.

Вернулся он к своим. А тут немцам и докладывают, что наши идут, уже на подступах к деревне. Те и подожгли дома, да стали отходить поспешно. Люди мечутся, паника кругом. Тушат огонь. И вдруг ливень полил, такой что стеной, вмиг пламя потухло. А с неба льются и льются потоки воды, словно небо прорвало. А люди-то и сказали, мол это Аннушка плачет. Немцы те, кстати, не ушли далеко, в болоте потопли.