Читаем Каббала чисел полностью

Люди шестидесяти на среднем уровне — положительные проповедники общесоциальной морали и нравственности, популярные писатели (Лев Толстой), «народные» поэты и т.д. На высоком уровне — это мудрецы, к которым приходят за советом, и они немногими словами, а иногда и молча, сдвигают точку сборки человека так, что у него решаются наболевшие проблемы, но видимого чуда при этом не происходит, т.е. общесоциальная реальность для него сохраняется. Это уровень нагваля Хулиана, который мог превратиться в веселого толстяка или раздражительного старика, для чего требуется ничтожнейшее (хотя очень точное) изменение положения точки сборки, но зато глубочайшее знание человеческой природы (Кастанеда).

60 = 20х3 — народной позиции точки сборки очень свойственны представления зооморфного характера, вера в оживление материи, домовых и т.п. (20), но народ гармонично обманывает сам себя (3), облекая эти представления в сказки, анекдоты и т.п., в которых часто звучит не только насмешка, но и откровенное глумление над своими несчастьями — проявление загнивания, вызванного слишком большой круглостью, а оттого самодостаточностью и пассивностью шестидесяти. Сказка — выдумка или нет? Ценна в ней лишь мораль, а остальное — архитектурные излишества? На эти темы народное сознание предпочитает отмалчиваться. 60 = 12х5 — космос (12) незаметно проводит на жизни (5) народа эксперименты, выделяя людей с пятым космическим посвящением (один из сюжетов повести А. и Б. Стругацких «Волны гасят ветер»).

ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН — откровение тождества внутреннего и внешнего мира; бред значения; символические системы; личный Бог; внутренняя работа; субъективный идеализм и экзистенциализм.

КОММЕНТАРИЙ.

61 = 60 + 1 — с трудом выбираясь из топкого болота народной мудрости, пассивности и банальности шестидесяти (или будучи вытолкнут оттуда насильно) , человек полностью теряет контакт с социумом, но зато свободно переводит дух на высоком снежном пике шестидесяти одного. Если в шестидесяти господствовала идея (самого широкого) социального сознания, то шестьдесят один представляет, наоборот, индивидуальное самосознание и то, что в мирских текстах именуется «внутренним миром», а в религиозных — «жизнью духа» в человеке.

Откровение шестидесяти одного заключается в видении тождества внешнего и внутреннего мира человека. Это откровение нашло выражение (довольно, впрочем, убогое в ментальном, эмоциональном и прикладном отношениях) в западной философии субъективного идеализма и совсем уже искажено в так называемом экзистенциализме С. Кьеркегора и его последователей в XX веке.

На высоком уровне человек шестидесяти одного видит прямые связи между своим внутренним миром и внешними обстоятельствами и регулирует последние путем изменения внутренней реальности. Для него невозможны высказывания типа «я в этом не виноват, так сложились обстоятельства», поскольку, с его точки зрения, именно он и (внутри себя) «складывает» свои внешние обстоятельства, и если они формируются неудачно, то лично он и является причиной этого.

Шестьдесят один дает человеку очень разнообразный внутренний мир с самыми экзотическими (а также заурядными) ландшафтами и живыми существами — фоновыми и активными программами подсознания и, что не менее важно, его прямую связь с внешним миром, осуществляющуюся с помощью различных символических систем, которые человек частично берет в готовом виде, а частично разрабатывает и дорабатывает сам. Сильное включение шестидесяти одного у неподготовленного человека проявляется в том, что психиатры называют «бредом значения», когда почти все, «объективно» происходящее в мире, кажется человеку развернутым лично к нему и посылающим определенные знаки, которые он интерпретирует с помощью той или иной символической системы (тут идут в ход и «нумерология», сводящая числа к сумме их цифр, т.е. остатку от деления на девять, и примитивная астрология, и все что угодно другое: принципиальны момент прямой связи между внешним и внутренним миром и ощущение возможности влияния второго на первый, что часто сопровождается бредом величия.).

На высоком уровне, однако, знаки интерпретируется в основном правильно, что сильно помогает человеку жить (окружающие воспринимают это как удивительную интуицию) , а бред величия не возникает в силу ощущения ограниченности фактической власти человека над собой: он видит, что те или иные его отрицательные внутренние качества пока непреодолимы, и потому соответствующие стороны внешней реальности, увы, продолжают свое бытие. Здесь постигается истина субъективного идеализма: символический смысл внешнего события для каждого из его участников совершенно различен, и становится бессмысленным древний моральный запрет «не делай другому того, чего не желаешь себе», ибо он зиждется на ложной (на этапе шестидесяти одного) предпосылке «я тождествен другому».