Читаем К звездам полностью

Радар предупреждающе загудел на повороте. Ян отключил автоматику. Что-то большое было на Дороге — но недостаточно большое, чтобы приостанавливать движение. Существо вздыбилось, собираясь драться, и Элжбета судорожно вздохнула. Молниеносная картина — темно-зеленое тело, бутылочно-зеленое, множество ног, когтей, длинных зубов — и движитель поразил его. Послышался глухой удар, затем треск, когда они крушили тело колесами, затем тишина. Ян вновь включил автоматику.

— Нас ждут, еще по меньшей мере, восемнадцать часов подобного, — сказал Ян. — Нам нельзя останавливаться. Ни по каким причинам.

До нового сигнала тревоги прошло не менее трех часов. Это было вновь с восьмого поезда: кто-то там кричал так громко, что слева были едва различимы.

— Повтори! — закричал Ян, перекрывая хриплый голос этого человека.

— Повтори медленней, мы не можем тебя понять.

— Покусали… уже без сознания, все распухли, мы останавливаемся, пришли доктора из четырнадцатого…

— Ты не остановишься. Это приказ. Следующая стоянка на островах.

— Мы должны… дети…

— Я лично ссажу с поезда любого водителя, который остановится на этом участке Дороги. Что случилось в детьми?

— Их покусали какие-то клопы — мы их убили.

— Как они проникли в машину?

— В окно…

— Я приказывал!.. — Ян так вцепился в баранку, что побелели суставы. Прежде чем заговорить вновь, он глубоко вздохнул. — Открытая сеть. Всем командирам машин. Немедленно проверьте, все ли окна закрыты. Восьмой поезд. В каждой машине есть противоядие. Немедленно введите.

— Мы ввели, но оно, похоже, не действует. Нам нужен доктор

— Вы его не получите. Мы не остановимся. Он все равно ничего не сможет сделать, кроме как ввести противоядие. Свяжитесь с ним сейчас же и опишите симптомы. Он посоветует вам, что делать. Но останавливаться мы не будем.

Ян выключил рацию.

— Мы не можем остановиться, — сказал он сам себе. — Неужели они не понимают? Мы просто не можем остановиться.

После наступления темноты на Дороге стало больше жизни Существа стояли, ослепленные светом фар, до тех пор, пока не исчезали под колесами. Некие создания выныривали из темноты и разбивались о ветровое стекло. Поезда шли. Не раньше заката они достигли гор и нырнули в темную пасть туннеля, как в убежище, Дорога поднималась. Покинув туннель, они оказались на высоком и пустынном плато — каменной равнине, появившееся после того, как сравняли горную вершину. По обе стороны Дороги громоздились танки, измученные водители спали. Ян замедлял ход поездов, пока последний не появился из туннеля, затем дал сигнал остановиться. Когда тормоза были включены и двигатели заглушены, ожила рация.

— Это восьмой поезд. Нам бы теперь доктора. — В голосе была холодная горечь. — У нас семь больных. И трое детей умерло.

Ян глядел на зарю и потому не видел лица Элжбеты.

10

Они ели, сидя вдвоем за складным столиком в жилом отсеке движителя. Дорога была прямой и ровной. Отакар в одиночестве сидел за баранкой. Они говорили тихо, он не мог их услышать. Гизо был внизу вместе с Эйно, — случайные крики и шлепанье карт указывали на то, чем они были заняты. У Яна не было аппетита, но он ел, потому что знал, что надо есть. Элжбета ела медленно, словно не понимая, что делает.

— Мне пришлось, — сказал Ян почти шепотом. Она не ответила. — Ты что, не понимаешь? Ты с той поры не сказали ни слова. Уже два дня. — Она смотрела вниз, в тарелку. — Ты сейчас же ответишь мне, или отправишься в семейную машину к остальным.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Ты убил их.

— Я знаю, что не хочешь. Я не убивал их, они сами погибли.

— Они были всего лишь детьми.

— Глупыми детьми, потому и погибли. Почему родители за ними не следили? Где были смотрители? В ваших семьях глупость просто культивируется. Всем известно, кто живет здесь в джунглях. Мы никогда здесь не останавливаемся. Что мог сделать доктор?

— Мы не знаем.

— Мы знаем! Дети умерли бы в любом случае. А возможно, и доктор, и другие. Ты что, не понимаешь, что у меня не было выбора? Мне надо было думать об остальных.

Элжбета смотрела на сложенные ладони, пальцы ее были крепко сцеплены:

— Все это выглядит неправильно.

— Я знаю, мне нелегко было это сделать. Ты думаешь, я спал после их гибели? Это на моей совести, если тебе от этого легче. Но каково было мне, если бы я остановился, и жертв стало бы больше? Дети все равно бы умерли до прихода доктора. Остановка могла лишь усугубить положение.

— Возможно, ты прав. Я уже не уверена.

— А возможно, я ошибаюсь. Но так это или иначе, я сделал то, что сделал. Выбора не было.