Читаем К звездам полностью

Бульдозеры уже врезались в песок, когда сквозь лязганье гусениц пробился стрекот вертолета. К тому времени, когда радиограмма была послана, он уже находился в пути. Сделав круг, он медленно опустился на Дорогу — Ян пошел к вертолету.

Три человека спустились, и Ян понял, что неприятности не закончились, а возможно лишь начинаются, поэтому заговорил первым:

— Иван, какого черта вы здесь? Кто же руководит, если мы оба на Дороге?

Иван Семенов закрутил в пальцах клок бороды. Он выглядел жалко и, видимо, не знал, что сказать. Хейн Риттерспатч, рядом с которым стоял помощник проктора, заговорил раньше:

— Я заключаю тебя, Кулозик, под официальный арест. Тебе будет предъявлено обвинение в…

— Семенов, проявите же авторитет, — громко обратился к нему Ян, повернувшись спиной к двум прокторам, словно и не замечая сабель, которые висели у них на боках, и рук возле эфесов. Но давление за спиной трудно было игнорировать. — Вы мастер поездов. Это чрезвычайная ситуация. Танки расчищают дорогу. Хейн должен быть с ними, он командир. Мы обсудим его мелкие проблемы, когда прибудем в Южгород.

— Танки подождут — это должно быть сделано прежде. Ты напал на меня! Хейн трясся от ярости, рука легла на кобуру. Ян обернулся — для того лишь, чтобы видеть обоих прокторов. Наконец заговорил Семенов.

— Серьезный вопрос, вот что. Пожалуй, лучше вернуться в город и все спокойно обсудить.

— У нас нет времени для дискуссий, тем более спокойных. — закричал Ян, стремясь своим гневом вызвать гнев остальных. — Этот жирный дурак — под моим началом. Я его не трогал. Он лжет. Это клевета. Если он немедленно не отправится к танкам, я обвиню его, разоружу и заключу под стражу.

Пощечина этих слов для Хейна была, конечно, очень тяжела. Он заскреб ногтями по кобуре, выхватил пистолет. Как только ствол оказался снаружи, Ян правой рукой схватит запястье Хейна, а левой резко ударил его по локтю. Продолжая поворачивать, используя вес и скорость, он так круто заломил руку Хейна за спину, что тот взвыл от боли. Толстые пальцы невольно разжались, пистолет со стуком упал на каменную поверхность дороги, но Ян продолжал давить. Это было жестоко, но необходимо. Послышался треск, и Хейн содрогнулся от боли в сломанной руке. Лишь тогда Ян отпустил его, и Хейн медленно осел у его ног. Ян повернулся ко второму вооруженному человеку.

— Здесь командую я, проктор. Приказываю вам оказать помощь раненому и перенести его на вертолет. Мастер поездов Семенов утверждает этот приказ. Молодой проктор в нерешительности переводил взгляд с одного на другого. Семенов, смущенный, молчал и его молчание не оставило проктору выбора. Хейн громко застонал от боли и съежился на неровном камне. Это заставило проктора решиться — он затолкал почти вытащенный пистолет в кобуру опустился на колени радом с раненым командиром.

— Тебе не следовало этого делать, Ян. — Семенов огорченно покачал головой. — Это вызовет затруднения.

Ян взял его за руку и отвел в сторону.

— Затруднения уже возникли. Вы должны поверить, что я не нападал на Хейна. Если у вас есть сомнения, то представлю вам очевидца. Но Хейн настолько раздул проблеял что пришлось вывести его из игры. Его амбиции слишком дорого обходятся. Второй в его команде, Лайос, способен справиться делом. Хейн поедет поездом, руку ему вылечат, и он устроит множество хлопот в Южгороде. Но не сейчас. Мы должны иди как запланировали.

На это Семенову нечего было ответить. Решение было вырвав у него и жалеть об этом было поздно. Он взял из вертолета медицинскую сумку и попытался наложить воздушную шину на сломанную руку пострадавшего. Это ему удалось лишь после того, как стонущему Хейну сделали укол. Обратное путешествие прошло в молчании.

4

Ян лежал лицом вверх на своей скамье, не в силах расслабиться, и в очередной раз пробегая глазами свой список. Остатки кукурузы на текущий час были уже погружены. До отправления оставалось совсем недолго. Как только освободились силосные башни, с машин сняли все лишние части, чтобы можно было вкатить внутрь тяжелую технику. Покрытая силиконовой смазкой и плетеным пластиком, она могла переносить двухсотградусную жару четырехгодичного лета. Такой же комплект — грузовики, вертолеты, комбайны — был законсервирован в хранилищах Южгорода, так что брать их с собой не было необходимости. Взяли только запас мороженных продуктов, кур, ягнят и телят для разведения новых стад, домашнюю мебель (на этот раз отобранную в мучениях). Остальное пространство в машинах заполнила кукуруза. Резервуар для воды были полны, он записал это и подчеркнул — «Вода!».