Читаем К звездам полностью

— Четыре дальнепространственника переработаны в корабли-пушки. Этот один из них. Он назван в честь раннего теоретика науки, который сделал немыслимые по тем временам чертежи оружия, Леонардо да Винчи. Мы снарядили эти корабли сотнями тысяч шаров-снарядов, которые отлили из спутникового железа. Это тоже очень просто. Расплавленное железо приобретает в свободном падении шарообразную форму под действием поверхностного натяжения. Секретное оружие разгоняется по всей длине корабля и выстреливается с любого его конца. Корабль поворачивается, чтобы ловить мишень в прицел, а прицеливание и стрельба осуществляются навигационным компьютером. Все это действует очень хорошо, если не считать одной заминки.

— Какой?

— Неполадки в электронном наведении. Шары должны выпускаться один за другим с интервалом в микросекунды, чтобы быть эффективными. Но мы еще на это не способны.

Ян бросил ядро на стол и улыбнулся.

— Позвольте взглянуть на документацию и чертежи, и я сделаю все, что в моих силах.

— Сию секунду! Вы еще выиграете для нас эту войну!

15

— Плод созрел, его пора сорвать, — сказал старик. — Если будем тянуть время, мы его потеряем.

— Существует много более важных вещей, которые мы можем потерять- возразила его дочь. — Твою голову, например. Пошли папа, нас ждут.

Старик тяжело вздохнул и прошел следом за ней к фургону. Остальные потеснились, уступая ему место на деревянной скамье. В печь уже заложили смолистые сосновые поленья, так что дыму хватало. Получив сигнал, что все на борту, водитель включил сцепление, и они поехали. Мимо зданий, в которых теплым светом горели окна, мимо оград фруктовых садов на главную дорогу. Они двигались во тьме, но звездное небо достаточно освещало гладкую поверхность дороги.

Чуть позже полуночи они пересекли сирийскую границу, автоответчик грузовика отозвался тайным кодом на запрос пограничного детектора; компьютер в Тель-Авиве зарегистрировал их выезд. Уже возле Эль Кувейта они съехали на боковое ответвление дороги. Здесь, между высоких стен, тьма была глубже, и водитель пробирался наощупь, затем остановился, когда впереди мигнул огонь. Здесь поджидали верблюды; послышались приглушенные гортанные приветствия. Водитель дождался в кабине, пока встречающие приблизятся, — некоторые поднялись на подножку, чтобы пожать ему руку, другие прошептали по нескольку слов. Когда все покинули грузовик, он развернулся и отправился обратно в пустой город, чтобы прибыть туда до зари. Водитель был добровольцем, из тех, кто решил остаться. Когда я приехал сюда, он был похож на город мертвых, сказал художник. — Довольно жуткое зрелище. На улицах нет детей, лишь несколько движущихся автомобилей, один—два пешехода. Были сумерки, в домах загорались огни, и я почувствовал огромное облегчение. Пока не заглянул по пути в одно из окон. Там никого не было, все делали, компьютеры, и мне стало еще неуютнее. Держи покрепче трафарет, Хеймянкель. — Он уверенно провел взад-вперед распылителем краски. — Когда ты уходишь?

— Вечером. Семья уже уехала.

— Поцелуй от меня свою жену. Скажи, что я прошу ее изредка вспоминать одинокого бакалавра, готовящегося встретить свою судьбу в тени ангаров людского аэропорта.

— Ты вызвался добровольно.

— Да, я доброволец. Но это не значит, что я должен хохотать от радости по этому поводу. Ладно, снимай.

Художник отошел и полюбовался на свою работу. На обоих бортах и крыльях тяжелого транспортного самолета Анан-13 красовались черные кресты.

— Символично, но не слишком красиво, — сказал он. — Коли бы ты читал историю, чего, конечно, не делал из-за своей лени, ты бы узнал этот знак. Узнаешь?

Хеймянкель пожал плечами и тщательно заправил распылитель серебряной краской.

— Это германский крест, поверженный Давидом — израильтянином, — вот что это такое. Это не красиво, и я опять же не могу понять, что бы это значило. Знает ли правительство, что оно делает? Я бы тебя спросил, да ты тоже не знаешь.

Затем новый символ прикрыли большими летами бумаги на липкой ленте, бумагу тщательно закрасили, чтобы никто не заметил следов проделанной работы.

Амрай Бен-Хаим был очень встревожен. Он сидел, сгорбившись в своем любимом кресле, глядя в никуда, а на столе перед ним остывал стакан чая с лимоном. Лишь когда внимание его привлек стрекот вертолета, он быстро выпрямился и посмотрел на дверь.

Вошла Двора с пакетом.

— Новое сообщение и опять от полицейского из Безопасности, — сказала она. — У меня уже мурашки бегают по коже. Каждый раз, вручая мне что-то новое, он улыбается и ничего не говорит.

— Рефлекс садизма. — Бен-Хаим принял толстый конверт, — Он не имеет представления о содержании. Просто таким людям нравится, когда другие страдают. — Он встряхнул знакомую металлическую коробочку, набрал комбинацию, и она раскрылась. Он взял дискету, находившуюся в ней, и поместил в компьютер.

На экране появились неулыбчивые черты Сергуд-Смита.